Наверное, не меньше времени потребовалось и на то, чтобы втиснуть в тесные одежды свои дряблые тела! Аврелия вынуждена была признать, что обе Клодии выглядели безупречно: красивые одежды, со вкусом подобранные драгоценности, чуть сурьмы и кармина на лицах. Фульвия, как всегда, была сама себе закон, от платья огненного цвета до нескольких ниток темного жемчуга. У нее уже имелся двухлетний сын, но фигура Фульвии определенно не пострадала после родов.
– Да, да, теперь ты можешь идти! – разрешила Помпее ее свекровь.
Аврелии одной приходилось приветствовать всех гостей.
От Помпеи не было толку. И теперь она кисло улыбнулась, глядя, как взбалмошная жена Цезаря ускакала с подружкой, весело болтая.
Вскоре после этого Аврелия решила, что присутствуют все, кто должен, и покинула вестибул. Желая удостовериться, что все идет как положено, она ни на минуту не присела. Все ходила из комнаты в комнату, взгляд туда, взгляд сюда, пересчитывала служанок, оценивала количество еды, мысленно перебирала имена гостей, прикидывая, кто где расположился.
Даже среди такого контролируемого хаоса она подмечала все детали, и все они складывались в целостную картину. И все же нечто тревожило ее… Что это было? Кто отсутствовал? Кто-то определенно отсутствовал!
Две музыкантши прошли мимо нее, на ходу закусывая в перерыве между номерами. Их свирели висели на ниточках на запястьях, оставляя руки свободными, чтобы можно было выпить «молока» и закусить медовыми пряниками.
– Крис, это лучший праздник Bona Dea за все время, – сказала высокая.
– В самом деле, – согласилась другая с набитым ртом. – Если бы все наши приглашения хоть наполовину были такими, Дорис.
Дорис, Дорис! Вот кого не было! Служанки Помпеи, Дорис! В последний раз Аврелия видела ее час назад. Где она? Чем она сейчас занимается? Таскает тайком «молоко» на кухню или сама так напилась, что спит где-нибудь в углу?
Аврелия шла, не обращая внимания на приветствия и приглашения присоединиться. Она шла по следу, который различала только она одна.
В столовой – нет. В перистиле – нет. Определенно ее нет ни в атрии, ни в вестибуле. Оставалось осмотреть гостиную, а потом перейти на другую половину.
Может быть, потому, что шафрановый тент, который Цезарь натянул над перистилем, был таким новшеством, большинство гостей решили собраться именно там. Те, кто остался в помещении, укрылись в столовой или в атрии, выходящих прямо в сад. Это значило, что гостиная, огромная, плохо освещенная из-за ее формы, была пуста.
