– Умоляю, Гай Юлий, подумай еще раз, возьми деньги!
– Еще раз прошу тебя, Квинт Лутаций, прекрати!
Катул со всей силой швырнул на пол хрустальный кубок и вышел.
Некоторое время Цезарь сидел неподвижно и глядел, как по мозаичным плиткам пола растекается розовая лужа. Потом поднялся, прошел в кладовку за тряпкой и принялся вытирать пол. Как только Цезарь дотронулся до кубка, тот рассыпался на мелкие осколки, покрытые трещинками. Цезарь осторожно собрал осколки в тряпку, завязал узлом и выбросил в мусор.
– Я рад, что он швырнул этот кубок на пол, – сказал Цезарь матери на рассвете следующего дня, когда зашел получить ее благословение.
– О Цезарь, как же ты можешь радоваться? Я знаю этот кубок. Мне известно, сколько ты заплатил за него.
– Я покупал его, не зная, что в нем была трещина.
– Так потребуй деньги обратно.
Цезарь с досадой поморщился:
– Мама, мама, когда ты поймешь? Дело не в стоимости кубка! Он был с трещиной. А я не хочу, чтобы у меня были вещи с изъяном.
Ничего не поняв, Аврелия отступила.
– Желаю тебе успеха, сынок, дорогой, – сказала она, целуя его в лоб. – Я не приду на Форум. Буду ждать тебя здесь.
– Если я проиграю, мама, – сказал он, улыбаясь ей самой красивой из своих улыбок, – тебе придется ждать долго! Если я проиграю, я вообще не смогу прийти домой.
И он удалился, одетый в тогу жреца с алыми и пурпурными полосами. Сотни клиентов и все жители Субуры следовали за ним по улице Патрициев. А из каждого окна выглядывала женская головка, желавшая ему удачи.
Аврелия слышала, как ее сын крикнул своим доброжелательницам:
– Придет день, и удача Цезаря войдет в поговорку!
После этого Аврелия села за свой стол и начала складывать на счетах из слоновой кости бесконечные столбцы цифр, но не записала ни одного ответа. Она даже не помнила потом, как усердно трудилась.
Он отсутствовал недолго. Потом Аврелия узнала, что выборы длились всего шесть часов. И когда она услышала из приемной его торжествующий голос, то даже не могла встать с кресла.
Цезарю пришлось самому искать мать."
"– Ты видишь перед собой нового великого понтифика! – крикнул он с порога, хлопнув в ладони над головой.
– О Цезарь! – воскликнула Аврелия и заплакала.
Ничто другое не могло так повлиять на Цезаря. За всю свою жизнь он не видел, чтобы его мать пролила хотя бы одну слезинку. У него перехватило дыхание, он растерялся, вбежал в комнату, поднял ее с кресла… Они обнялись – и уже плакали вместе.
