– Я так не плакал даже по Циннилле, – сказал он, когда наконец смог вымолвить слово.
– А я плакала, только не перед тобой.
Цезарь вытер платком свое лицо, потом ее.
– Мы победили, мама, мы победили! Я все еще на арене и с мечом в руках!
Аврелия улыбнулась. Ее губы дрожали, но это была улыбка.
– Сколько народа в приемной? – спросила она.
– Битком.
– Ты победил с большим перевесом?
– Во всех семнадцати трибах.
– Даже в трибе Катула? И Ватии?
– В их двух трибах я получил больше голосов, чем они оба, вместе взятые.
Ты можешь себе представить?
– Приятная победа, – прошептала Аврелия, – но почему?
– Кто-то из них должен был снять свою кандидатуру. А оба они разделили голоса между собой, – объяснил Цезарь, почувствовав, что теперь он может предстать перед людьми, заполнившими приемную. – Кроме того, в юности я был личным жрецом Юпитера Всеблагого Всесильного, а Сулла лишил меня этого звания. Великий понтифик тоже принадлежит Великому Богу. Мои клиенты рассказывали об этом в комициях перед голосованием, пока не проголосовала последняя триба.
– Цезарь усмехнулся. – Я говорил тебе, мама, что, помимо подкупа, существует много способов успешно провести предвыборную кампанию. Не найдется голосовавшего в Риме, который не был бы убежден, что мой понтификат станет для Рима удачей, ведь я всегда принадлежал Юпитеру Всеблагому Всесильному.
– Это могло бы и помешать тебе. Они могли сделать вывод, что человек, который был flamen Dialis, не способен принести Риму удачу.
– Нет! Люди всегда ждут кого-то, кто объяснит им, как они должны относиться к богам.
Я просто постарался сделать это прежде, чем соперники додумаются предложить свою версию. А они не додумались!
Метелл Сципион не жил в Государственном доме великого понтифика со времени женитьбы на Эмилии Лепиде, что произошло несколько лет назад. А потом еще умерла бесплодная Лициния, супруга Свиненка. Поэтому государственная резиденция великого понтифика пустовала.
Естественно, все на похоронах Свиненка считали неприличным вспоминать о том, что этот единственный неизбранный великий понтифик был навязан Риму Суллой как злая шутка, потому что Метелл Пий сильно заикался, когда волновался.
Его несчастное заикание привело к тому, что каждая церемония была чревата дополнительным напряжением для всех. Каждый гадал, произнесет ли великий понтифик все слова внятно, без запинки. Ибо ритуалы должны быть безупречными. Если случится хоть одна заминка, все придется начинать сначала.
