Новый великий понтифик едва ли когда заикнется, тем более было хорошо известно, что он не пьет вина. Это была еще одна маленькая хитрость Цезаря на выборах – распространить эту информацию о себе. А также довести до сведения широкой публики некоторые комментарии о стариках Катуле и Ватии Исаврийском. После двадцати лет беспокойства по поводу заикания Рим был рад увидеть великого понтифика, который будет безупречно выполнять свои функции.
Орды клиентов и восторженных сторонников явились предложить помощь в переезде Цезаря и его семьи в Государственный дом на Римском форуме.
Только Субура была неутешна при мысли о потере своего самого престижного жителя. Особенно горевал Луций Декумий, который все силы положил на победу Цезаря, хотя старик, конечно, знал, что после отъезда Цезаря его жизнь уже никогда не будет прежней.
– Тебе всегда будут рады, Луций Декумий, – сказала ему Аврелия.
– Теперь все изменится, – мрачно сказал старик. – Обычно я всегда знал, что вы здесь, рядом, что у вас все хорошо. А там, на Форуме, среди храмов и весталок? Брр!
– Выше нос, дорогой друг, – успокоила его шестидесятилетняя матрона, в которую Луций Декумий влюбился, когда ей было девятнадцать.
– Он не будет сдавать в аренду эту квартиру или отказываться от своей квартиры на улице Патрициев. Он говорит, что ему все еще нужна своя нора.
Это была лучшая новость, которую Луций Декумий услышал за последние дни! И он поспешил уйти, подпрыгивая, как мальчишка, чтобы сообщить братьям общины перекрестка, что Цезарь по-прежнему остается частью Субуры.
"
"Цезаря совсем не беспокоил тот факт, что теперь он твердо и на законном основании стоит во главе учреждения, заполненного большей частью людьми, ненавидящими его. По завершении официального введения в должность в храме Юпитера Всеблагого Всесильного он сразу же собрал жрецов своей коллегии. Собрание новый великий понтифик провел с такой эффективностью и беспристрастностью, что жрецы – Секст Сульпиций Гальба, Публий Муций Сцевола и другие – вздохнули с облегчением. Может быть, государственная религия еще и выиграет от взлета Цезаря до должности великого понтифика.
Не важно, что на политической арене они его не терпели. Дядя Мамерк, старый и страдающий одышкой, только улыбался. Никто лучше его не знал, как Цезарь умеет добиваться, чтобы работа была выполнена.
Каждый второй год предстояло вставлять в календарь лишние двадцать дней, чтобы он совпадал с сезонами. Но великие понтифики Агенобарб и Метелл Пий пренебрегали своей обязанностью.
