— Доброе утро, — первым сказал Таро, когда Такеши подошел, поклонился ему и бросил быстрый взгляд отцу за спину в сторону горизонта — солнце только-только показалось над ним.
— Разве у тебя сегодня должна быть тренировка с Мамору? — спросил Такеши, хотя прекрасно знал ответ.
— Нет, — мальчишка мотнул головой. — Я не жду Мамору-сана. Это… это я сам, — он бросил в сторону отца быстрый взгляд и отвернулся, предпочитая смотреть чуть вбок.
Он чувствовал себя неуютно, хоть и пытался это скрыть, но Такеши все равно видел: заметил и слегка приподнятые плечи, и то, как сын переступил с ноги на ногу, и как редко смотрел ему в глаза.
— Зачем?
Таро подавил вздох и поднял голову.
— У меня не получается движение запястьем. Не могу вывернуть руку, — он отозвался с явной неохотой и многое отдал бы за то, чтобы и вовсе не признаваться в своем неумении вслух. Тем более отцу. Но не ответить на его прямой вопрос он не мог.
Такеши едва заметно повел бровью.
Он не помнил, чтобы Мамору или Мусасибо-сама говорили ему, что у сына что-то не получается на тренировках.
— Покажи, какое, — коротко велел он, и Таро с трудом сдержал изумление. Отец редко участвовал в его занятиях.
Он вложил в ножны затупленный тренировочный клинок и повел плечами, распрямляясь. Такеши стоял близко — на расстоянии вытянутой руки, и мальчишка чувствовал и тревогу, и радость от его присутствия. А еще страх — он ненавидел разочаровывать отца.
"
"Таро резко вытащил меч и направил локоть в землю, чтобы выкрутить запястье и нанести скользящий удар снизу по диагонали, и, не удержав, в очередной раз уронил клинок. Он не надеялся, что сможет довести движение до конца — после нескольких десятков предшествующих провальных попыток, да еще и при отце, но все равно вздрогнул.
Такеши нахмурился. Что-то поменялось в его сыне за время поездки к Сёгуну. Он заметил, что Таро стал тише и молчаливее, еще когда они гостили в поместье Нарамаро, но у него не было времени присмотреться к мальчишке повнимательнее, чтобы понять.
— Подойди, — он сам поднял с земли меч и протянул его Таро рукоятью вперед. Когда сын шагнул к нему, Такеши положил ему руку на плечо и, развернув спиной к себе, накрыл его ладонь своей. — Теперь пробуй.
Таро послушно вытащил клинок и на этот раз ладонь отца не позволила его уронить, стиснув ему пальцы на рукояти стальной хваткой.
