Она почти не помнила свою мать, но надеялась, что что-то от бабушки передалось и Хоши, и передастся потом уже ее детям…
— Матушка! — взволнованная, радостная Хоши ворвалась в их спальню без стука — как делала последний раз еще в глубоком детстве. — Таро сказал мне, что ты не спишь!
На ее щеках алели пятна румянца, и она говорила быстро и слегка запыхавшись — словно бежала сюда через все поместье, и Такеши не сомневался, что так оно и было.
— Уже какое-то время, — Наоми посмотрела на дочь, не в силах сдержать ни улыбку, ни слезы.
Хоши надела фурисоде, которое когда-то носила она сама… Она могла бы заказать любой наряд у лучших портных страны, но для встречи почти-уже-мужа выбрала старое кимоно своей матери.
Наоми все-таки всхлипнула от счастья, зажав рот рукой, и Хоши ворохом праздничного шелка — длинный подол кимоно, ленты рукавов — подбежала к матери и обняла ее, точно также смеясь и плача одновременно.
Никем не замеченный и не услышанный, Такеши вышел из комнаты, оставив своих женщин наедине.
***
Перед самым рассветом поместье окутал густой туман. Выйдя на крыльцо, Такеши сделал глубокий вдох, и прохладный утренний воздух обжег легкие. Дом еще спал, утопая в темно-серой пелене, и вокруг стояла тишина. Пройдет еще совсем немного времени, и она заполнится голосами слуг и самураев, обыденной рутиной поместья, суетой перед подготовкой свадебной церемонии его дочери."
"Такеши поправил на плечах плащ и сошел на гравийную дорожку. Вечерняя трапеза с Асакура прошла, как и предполагалось, — спокойно, чинно и тихо.
Он давно уже не представлял при каждой встрече, как сносит головы мужчинам этого клана. Прошли годы, но его ненависть к Дайго-сану ничуть не утихла. Напротив, каждый раз, когда слабость одолевала Наоми, приковывая ее к их спальне и футону, когда жена была вынуждена лежать сутки напролет, чтобы поправить пошатнувшееся здоровье, Такеши вспоминал еще ярче, по чьей вине все это происходит.
Но немое восхищение щенка — жениха его дочери — слегка примиряло Такеши с действительностью.
Его лучшая месть заключалась даже не в том, что он убил стариса Асакура, а в том, что его внук, наследник клана, был без ума от его, Такеши, дочери. Хоши Минамото будет вертеть своим мужем, как ей только заблагорассудится, и это не могло привидеться старику Дайго даже в его самых худших кошмарах.
Такеши прошел вглубь поместья и не удивился, когда услышал звуки ударов и шум, доносившиеся со стороны тренировочной площадки.
