— И для меня, — отозвался тот и, церемонно поклонившись, принял из руки Такеши меч."
"Ветер трепал волосы и подолы широких хакама собравшихся на опушке воинов. Фухито убрал свои волосы в традиционную для самураев прическу — теперь он имел на это право, ведь, совершив сэппуку, обелит свою честь.
Такеши встретился с ним взглядом, когда остановился снаружи изгороди напротив места, которое предстояло занять Фудзивара. Тот выглядел… безмятежным. Безмятежным и спокойным, со знакомой уверенностью в серых глазах. Сейчас Фухито был обязан держать лицо, даже если внутри бушевал пожар сильнейших эмоций.
Такеши присутствовал на церемонии сэппуку множество раз — и когда самурай совершал его добровольно, и когда в качестве наказания за преступления. Но ни разу он не встречал у мужчин такого спокойного выражения лица. Фудзивара принял свою судьбу не просто разумом, но сердцем, и потому ничто земное — ни боль, ни страх — его больше не волновало.
Сатоки подошел к Фухито с южной стороны и, тронув за плечо, провел ровно в середину изгороди и помог сесть на колени — лицом к северу.
Он развязал пояс его куртки, обнажил грудь и живот и тщательно подтолкнул полы одежды Фухито ему под колени, чтобы не допустить падения навзничь после совершения сэппуку. Если самурай после сэппуку падал на спину, это считалось для него большим позором.
Фухито, откинувшись на пятки, равнодушно наблюдал за действиями Сатоки. Он смотрел прямо перед собой, но будто бы сквозь мужчину, мимо всех, кто присутствовал на церемонии — куда-то на белоснежный снег, на безоблачное небо.
Покончив с одеждой, Сатоки с поклоном передал Фухито на подносе чистый лист и чернила — для написания дзисэй*.
Утро в снегу!
Здесь я
Из жизни уйду*, -
вывел Фудзивара на пергаменте и отложил его в сторону.
Он не видел, но чувствовал и знал, что позади него Нарамаро остановился по левую сторону, спустил с правого плеча церемониальное кимоно и обнажил катану.
Сатоки забрал у Фухито приспособления для каллиграфии и передал особый кинжал для сэппуку — кусунгобу, а затем отошел с глубоким поклоном.
Когда Фухито взял в руки кусунгобу, время и окружающий мир для Такеши перестали существовать. Не моргая и не отводя взгляда, он следил за тем, как его друг погружает кинжал в плоть и делает первый горизонтальный разрез — от левого бока к правому.
Сознание еще не покинуло Фухито, несмотря на боль и потерю крови; он еще мыслил вполне ясно и помнил, что делает и зачем. Ни один звук не вырвался из его плотно сжатых губ, ни один.
