Жесткое разделение на старшую и младшую ветвь дало дурные плоды. Представители клана питали друг к другу мало любви и зачастую были не прочь позлорадствовать над неудачами других. Были не прочь осудить и уколоть. Наоми поежилась, вдруг почувствовав себя до крайности неуютно. Она могла представить, что приходилось выслушивать Ёрико-сан, какие шепотки доносились ей вслед.
А Акико представляла все это во стократ острее, ведь сама не раз сталкивалась с подобным.
— Ёрико-сан удивительная девушка, — мягко произнесла Наоми.
— Она справится.
— Да-да, конечно, — Акико закивала. — Она даже не жаловалась, вовсе нет! Это я, глупая, придумала себе гораздо больше, чем она в действительности написала.
«Не глупая, — могла бы сказать Наоми. — Просто ты знаешь, что на самом деле кроется за ее словами». Но она промолчала, потому что не была вправе вмешиваться и разрушать те видимые приличия, за которыми столь отчаянно хотела укрыться Акико.
Завтрак они закончили в молчании. Фудзивара, извинившись, почти сразу же ушла, и Наоми осталась одна.
Лучи холодного солнца скользили по татами, и она засмотрелась на причудливую игру света и тени, пока не услышала в глубине дома плач своего ребенка. Вздрогнув, она неосознанно приложила руку к груди, что тотчас начала наливаться молоком. Наоми, слегка поморщившись, поднялась и поспешила вернуться к дочери. Сейчас она уже могла вставать и садиться с былой легкостью, и ускорять при необходимости шаг, но еще пару недель назад любое движение отдавалось для нее болью.
Ее тело было совершенно измучено родами, и первые несколько дней Наоми была настолько ослаблена, что не могла удержать дочь в руках… Не могла и не очень хотела.
— Наоми-сан, — вошедший в дом Масато-сан окликнул ее в коридоре.
Она повернулась, поборов секундное смущение. Внутри нее бесконечная благодарность к мужчине за то, что он сделал для нее тогда в лесу, соседствовала с бесконечным смущением из-за того, чему он стал свидетелем. Наоми знала, что обязана ему жизнью — своей и дочери.
— Да? — она повернулась к нему, и сердце, как и всякий раз, на секунду перестало биться. Лишь бы он не принес дурных вестей!
Наоми увидела бескровное лицо Масато-сана и в ужасе отшатнулась. Неужели случилось еще что-то?!
— Говорите сразу! — в сердцах выкрикнула она, почти сразу же устыдившись своей горячности. Масато-сан ни в чем не был виноват.
— Там хорошие новости, госпожа, — натянутым голосом произнес мужчина и протянул ей один из свитков.
