Я знаю, что ты навещала наши деревни и не давала крестьянам забыть, что в поместье по-прежнему есть Минамото. Но теперь я прошу тебя воздержаться от подобных поездок. Ты должна беречь себя и ребенка. Мы готовимся к наступлению, а Тайра сейчас слишком уязвлены и злы — они нанесут удар по единственному, что может меня затронуть
Тебя я видел,
Не зря прошло мгновенье,
Что выпало мне.».
Свиток выскользнул из рук Наоми, но она не обратила внимания. Ее лицо было залито слезами, что текли и текли по щекам, стоило ей только моргнуть.
Всхлипнув, она прикусила кожу на запястье, чтобы приглушить рвущиеся изнутри стоны. Такеши был жив, Боги, был жив!.. А Кенджи-сама — мертв…"
"В голове стояла оглушительная, звенящая пустота. Некоторое время Наоми неподвижно смотрела на стену напротив, не моргая. Если бы она не выучила почерк мужа, то могла бы подумать, что письмо написал не Такеши. Так оно было на него не похоже… Наоми еще сильнее впилась зубами в запястье, краем сознания представив, как выглядит со стороны: заплаканная, жалкая, неподобающим образом сидящая на татами, будто служанка!.
. Она подавила очередной всхлип.
Такеши был жив!.. Месяцы прошли с того дня, когда Тайра его забрали. И она ни на минуту не переставала верить. Она не упоминала о нем в прошедшем времени, говорила «когда», а не «если» он вернется. Она не переставала ждать своего мужа, которого успела не слишком хорошо узнать, и вот сейчас она получила от него письмо, и Такеши просит — просит ее! — беречь себя и ребенка.
Он даже не спрашивает, кто у него родился!.
. Он говорит, что видел ее, находясь в бреду… Наоми глухо завыла, прокусив кожу на запястье. Какой же бессовестной, неблагодарной дрянью она была, когда посмела разочароваться в своей дочери.
Глава 35. Муж и жена
Утерев с лица чужую кровь, Такеши оглянулся. Его люди бродили вокруг, добивая раненых солдат Тайра. На свежевыпавшем снеге, который им не удалось затоптать во время битвы, алели кровяные потеки. Свет яркого, но по-зимнему холодного солнца нещадно резал глаза и искрился, отражаясь от белой глади земли.
Опустившись на колени и придерживая рукоять катаны культей, Такеши принялся очищать снегом лезвие от крови, пока та не засохла. Если медлить с этим, металл со временем начнет портиться.
— Господин?!
Он посмотрел на взволнованного Яшамару, который стремительно шагал к нему, вот-вот готовясь сорваться на бег. Встретившись с ним взглядом, мужчина осекся, замедлился и склонил голову.
— Прошу прощения, Такеши-сама.
