Она нашла их тря дня назад, когда, споткнувшись, упала на татами, разбив колени. Ладонями Наоми пробила бамбуковую циновку, которая скрывала под собой нишу, доверху наполненную свитками. Любопытство пересилило угрызения совести, и вот уже вторую ночь она изучала прошлое своего мужа по письмам. Такеши хранил послания лишь от отца и двух ближайших друзей — Фухито-сана и Нарамаро-сана. Судя по датам, он оставлял отнюдь не каждое письмо — перерыв между некоторыми из них составлял несколько месяцев. Видимо, он оставлял лишь те, которые считал по-настоящему важными, и тем ценнее они были для Наоми.
Предыдущей ночью она изучала жизнь Такеши от убийства брата и до того приема, на котором они впервые встретились в сознательном возрасте. Некоторые вещи были ей едва понятны, из брошенных вскользь обрывков фраз у нее не получалось составить целостную картину, но тем не менее Наоми узнавала о Такеши все больше и больше.
«Говорят, старик тронулся умом в последние годы: ни его самого, ни жену с дочерями не видели в столице уже пару лет.
И я удивился, прочитав, что ты встретил Наоми-сан на приеме. Сколько же лет прошло? И как быстро они пролетели!
Зачем ты спрашиваешь о ней, Такеши? Разве ты не должен в конце месяца отправиться к Асакура, чтобы взглянуть на найденную Кенджи-самой невесту?..»
Сердце Наоми учащенно забилось, и она нервно сглотнула, почувствовав во рту ужасную сухость. Она порывисто перевернула свиток, едва не надорвав хрупкую бумагу, и взглянула на дату: письмо пришло спустя две недели после весеннего приема во дворце Императора.
Того приема, когда они обменялись с Такеши несколькими фразами.
«Он написал обо мне Нарамаро-сану?!»
Письмо выскользнула из рук Наоми, и она поспешно села на футоне, выравнивая вмиг сбившееся дыхание. Она смотрела на свиток, не веря своим глазам. У Такеши была невеста… он должен был привести в клан девушку из Асакура, а вместо этого спустя год появился в поместье Токугава.
Наоми тряхнула головой и принялась лихорадочно искать среди нечитанных свитков письмо, максимально близкое по дате к тому, которое она только что держала в руках.
Внутри нее все сжималось от необъяснимого, трепетного ожидания.
«Такеши, друг мой! — писал Нарамаро-сан в новом письме спустя всего неделю. — Мне трудно поверить в прочитанное! Наоми-чан показалась тебе интересной? Что же такого она сделала за те несколько минут, когда вы говорили?
Я все же надеюсь, что ты не утратил остатки благоразумия и поехал к Асакура.
