Фухито хмуро и мрачно разглядывал облаченную в доспехи жену и лишь крепче сжимал поводья. Ёрико происходила из горного клана, и ее учили обращаться с оружием, едва она начала ходить, как учили мальчиков во всех самурайских родах.
Глупо было полагать, что рождение дочери изменит в ней то, что она сама впитала с молоком матери.
«Вы должны разбить их, — он вспомнил приказ Хиаши-самы. — Напасть первыми и разбить. Затяжное противостояние не в наших интересах: мы не сможем обороняться от Ода на юге и одновременно воевать с Тайра».
Такого допустить Фухито не мог. Он еще собирался поквитаться с Тайра лично за то, что они сделали с Такеши.
Он сцепил зубы, уловив восторженные взгляды воинов, которыми те проводили его сошедшую с крыльца жену. Ёрико с легкостью забралась на жеребца, потрепала того по холке и поправила на плече колчан со стрелами.
Фухито посмотрел на стоящих в дверях главного дома дядю и сестру и ударил пятками по лошадиным бокам, сорвавшись с места.
* 1 ри = 3,927 км
* 1 тё — 109 м
* Токи-но-коэ — боевой клич, перевода я не нашла
Глава 22. Благая весть
После отъезда Нарамаро-сана и Яшамару-сана поместье опустело. Они забрали с собой почти всех солдат, оставив с ней не больше двух десятков под предводительством Масато-сана, и теперь Наоми очень хорошо могла прочувствовать значение слова «одиночество».
От ее привычных, повседневных дел, которыми она занималась раньше, осталась едва ли десятая часть. Ей не о ком было заботиться; приглядывать, чтобы вкусно и сытно кормили, чтобы вовремя менялась прохудившаяся одежда, чтобы слуги расторопно убирали солдатские минка.
Мало с кем Наоми могла обменяться и парой слов: не с Мисаки же и Мамору ей обсуждать войну!
Первые несколько дней она бродила по поместью неприкаянной тенью, то и дело натыкаясь на места, нахождение в которых причиняло почти физическую боль. Площадку, где она наблюдала за тренировками Такеши и недолго тренировалась с ним сама, Наоми теперь обходила дальней дорогой.
Равно как и конюшни, и солдатские минка, и комнату для трапез… впрочем, едва ли в поместье нашлось бы место, которое не напоминало ей о Такеши.
Иногда она задумывалась, пыталась отыскать среди бушевавших внутри чувств разумное зерно. Пыталась понять, отчего ее тоска была столь острой. Столь горькой. Разъедающей душу, выжигающей сердце дотла.
«Я ведь так мало о нем знаю! Почти ничего».
