"
"И буквально через секунду перед глазами проносился десяток воспоминаний, показывающих, как сильно ошибалась Наоми в подобных суждениях.
Она знала о Такеши много больше, чем сама могла представить.
Она знала, как часто он может дышать, как крепко сжимать в объятиях, излившись в нее.
Как он обуздывает свой гнев и ярость, как держит удар.
Как он скрипит зубами, разглядывая ее избитое тело.
Как ласковы его руки, когда он накладывает повязки.
Как нежно скользят его ладони по ее коже.
Она знала, как сильно он любит отца, любил мать и сестер и будет ненавидеть брата до последнего вздоха.
Как избегает ту часть поместья, в которой некогда жил его большой клан.
И еще Наоми помнила, как смотрел он тогда — в последний раз.
Из бездны болезненных воспоминаний ее выдернуло послание Нарамаро-сана. Он предупреждал, что в скором времени им понадобятся все лекарственные снадобья, которые она сможет достать. А еще — знамена, с которыми надлежало идти в атаку.
И Наоми вновь погрузилась в водоворот хозяйственных дел.
Из прочитанных трактатов она неплохо помнила лекарственные растения, и знала, что и как следует смешать, чтобы получить необходимую настойку или мазь.
Теперь ее дни были наполнены горьким вкусом трав, что оседал на языке, пучками и связками, ступками и пестиком, о который поначалу она стесывала ладони до кровавых мозолей, хоть и привыкла держать в них оружие.
Вместе со слугами она собирала травы в обширном саду, отправляла на поиски солдат — ей самой они не позволяли выйти за ворота поместья; перебирала, сушила, толкла, смешивала, выжимала…
В ее же руки со всех обширных земель Минамото стекались сведения об ожидаемом урожае, о забранных в солдаты крестьянах, о тяготах деревень, оставшихся без мужской силы.
Наоми не чувствовала себя вправе разрешать подобные проблемы, но больше было некому.
Несколько раз ей даже пришлось осуществить правосудие: в сопровождении Масато-сана, Мамору и нескольких солдат она навещала деревни, из которых пришли вести о совершенных проступках, и назначала наказания для провинившихся.
Мисаки рассказала ей, что Кенджи-сама или Такеши-сама занимались подобными вещами лишь в редких случаях, когда провинность была столь серьезной, что без вмешательства господина обойтись было нельзя. В остальном же правосудие осуществляли старосты.
Но сейчас шла война, и малейшее послабление могло обернуться большой проблемой. Да и крестьянам следовало напомнить, что над ними все еще есть власть клана Минамото, что у них есть госпожа.
