Он повернул голову, вглядываясь в полумрак за решеткой.
И увидел ребенка. Девочку лет восьми.
Это его не сильно удивило. Бывало, мальчишкой он также бегал посмотреть на пленников отца.
— Кто ты? — прокаркал он.
— Меня зовут Хоши*, — ответила девочка безо всякого страха.
«Внучка Нобу», — затуманенным сознанием припомнил Такеши.
— И как же дед позволил тебе прийти сюда?
Он с трудом ворочал языком; казалось, к нему подвесили тяжелый камень.
— Он не знает.
Кажется, девочка скривилась. Такеши не мог ее винить: он очень хорошо представлял, как выглядит.
Как выглядят рубцы на его груди.
— Это сделал мой дядя? — спросила девочка серьезно, склонив голову набок.
Такеши кивнул. Она только вздохнула в ответ.
Он не плакал.
Ему восемь, и отец наказывал его за провинность. Рука у него была тяжелой.
Отбросив палку, Кенджи взял его за подбородок и заставил поднять голову. Когда он увидел сухие щеки сына, на его лице мелькнуло нечто, смутно напомнившее одобрение.
— Ты должен научиться не замечать боль, — сказал он медленно.
— Тебе будет больно столько раз, что ты собьешься со счета.
— Да, Кенджи-сан.
— Твоя боль рано или поздно прекратится, а позор за проявленную однажды слабость останется с тобой навсегда. Ты должен помнить, что живешь ради того, чтобы однажды умереть. И сделать это достойно.
Пошатываясь, Такеши бродил кругами по своей клетке. Его начал одолевать жар, и он знал единственное средство его побороть — непрестанное движение. Каждый шаг сопровождался болью в груди.
Такеши потерялся во времени и не сделал ни одной отметки на стене с того момента, как вернулся от Нанаши. Он не знал, сколько дней прошло, и как долго длилось заражение крови.
Ему казалось, по его венам на груди вместо крови течет гной — так сильно было тянущее, жгущее чувство. Он вскрыл бы свои нарывы, если бы смог найти в клетке хоть один острый предмет, хоть что-то, чем можно было поддеть затянувшую порезы кожицу. Хотя, пожалуй, острым предметом он бы воспользовался, чтобы вспороть живот, а не возиться с ранами на груди.
Он остановился, услышав шум, и произнес:
— Все же пришла.
По звуку шагов он узнал ребенка. Хоши Тайра. Узнал и качнул головой, представив, что сделал бы с солдатами своего клана, позволь они девочке свободно навещать пленника.
— Я принесла вам лепешку, — сказала она и просунула сквозь грязные прутья решетки небольшой сверток.
Такеши, прихрамывая, подошел и поднял его с земли. Он принюхался, пытаясь учуять яд.
