На ней оставались простые белые трусики и носки. Почему-то именно носки показались Алексу настолько соблазнительными, что ему не хотелось, чтобы Кэролин их сняла.
Расстегнув джинсы, он отбросил их в сторону, в то время как Кэролин не сводила глаз с его лица. Они уже занимались любовью, она не была девственницей, и все же до сих пор стыдилась вида обнаженного тела, как Алекса, так и своего собственного.
— Ложись на кровать.
Он заметил ее неуверенность и понял, что не следует ее принуждать.
— Передумала? — спокойно спросил он.
Она не двинулась с места.
— А ты?
— Посмотри ниже и поймешь.
Взгляд Кэролин опустился на его эрекцию и тут же метнулся в сторону.
— Кэролин, ведь мы уже выяснили, что у меня слишком грубые манеры, — усмехнулся Алекс. — Ты все еще можешь сбежать. На этот раз это будет твоим решением. Я не хочу тебя заставлять, но и облегчать тебе задачу тоже не собираюсь. Если хочешь одеться и уйти, дело твое.
— Мне страшно, — еле слышно призналась она.
— Я это вижу, но не могу понять, почему.
Ведь один раз мы это уже проделали, и вроде бы все прошло удачно. Ты же знаешь, что я не стану тебя принуждать, не причиню вреда. В чем же дело?
Она стояла, боясь шелохнуться.
— Мне страшно, что я могу в тебя влюбиться.
Алекс не знал, что на это ответить. Но затем нехотя улыбнулся.
— Поверь, я старался, как мог, чтобы этого не случилось.
Его слова заставили ее рассмеяться.
— Это правда.
— Послушай, — сказал он. — Мне все про тебя известно — о твоих отношениях с людьми, о твоих слабостях.
Уоррен держит на заметке всех обитателей этого дома. Ты встречалась с порядочными, чуткими мужчинами. Никогда не влюблялась в плохих парней. То, что случилось со мной — лишь временное недоразумение.
— Я любила настоящего Алекса.
Он надеялся, что она не заметила выражения его лица.
— Когда он ушел, тебе было тринадцать, — грубо сказал он. — Тринадцатилетние девочки ничего не смыслят в любви. К тому же он был самовлюбленным, избалованным сопляком, которому было на всех наплевать.
— Я его любила.
Алекс хотел, чтобы она замолчала, и в то же время ему хотелось слышать эти слова снова и снова. Она казалась очень спокойной, как будто приняла важное решение, и он решил отпустить ее с миром.
— Послушай, детка, — сухо сказал он. — Начинает светать, рано или поздно все семейство поднимется на ноги. Решайся — да или нет?
Он думал, что она схватит одежду и быстро выскочит из комнаты.
