Ужас, до чего надоели бутсы и лысая башка! Как бомж, как бомж! Только здесь, на даче, релакснулась. Ничего, что я не накрашена?
Валя отвернулась от плиты, на которой доходил до кондиции какой-то особенный, замысловатый омлет, цапнула со стола зеркальце. Повертела головой, поправила кудряшки.
— Альпентраум! — вздохнула она. — Парик неудачный — сунула в сумку первый попавшийся. Про наряд я вообще молчу… Ладно, кантри-хаус есть кантри-хаус. Будем проще, да?"
"За два дня, проведённых в убежище, Фандорин так устал от одиночества и страшных мыслей, что голос Вали казался ему ангельской музыкой.
Ассистентка привезла из Москвы еды и газет, а главное — вывела узника из мерзкого, выморочного состояния, когда явь путается со сном и непонятно, какой из этих кошмаров хуже.
Расставшись с капитаном Волковым, Николас всё-таки сделал один звонок — с Центрального телеграфа, Вале. Нужно же было выяснить, добралась ли беглянка до дому.
Оказалось, что отличным образом добралась. Мало того — выслушав сбивчивую скороговорку шефа («срочно исчезнуть… не знаю, куда… звонить нельзя… придумай что-нибудь для Алтын» и прочее), фандоринская помощница проявила недюжинное присутствие духа.
Можно сказать, вытащила из бездны отчаяния.
— У вас сольди есть? — перебила она начальника. — Сколько?
Ника полез за бумажником.
— Полторы тысячи. И мелочь.
— Генуг. Берите тачку, гоните к нам в кантри-хаус. Помните, вы там были — на анивёрсэре у Мамоны. По Рублевско-Никольскому до сорок третьего километра, там указатель. В доме сейчас никого, пусто.
Я звякну на проходную, у них дубликат ключей. Сидите там, ждите. Во фридже должна быть еда. Ну, фромаж там, сосиссоны. Как-нибудь перетопчетесь до моего приезда. Телефонирен не буду. Они знают, что я ваш секретарь — могут прослушивать. К бэйбиситтеру вашему заеду, скажу, чтоб задержалась.
Ну у кого ещё есть такой чудесный ассистент? От Валиного здравомыслия, хладнокровия, чёткости Фандорин чуть не прослезился. И паника сразу отступила, потому что ближайшее будущее обрело логику и стройность.
Первый же остановленный таксист согласился увезти ночного путешественника за город. Требовал сначала две тысячи, но согласился и на полторы — Фортуна добрела к жертве роковых обстоятельств прямо на глазах.
Загородный дом у Валиной родительницы был шикарный, расположенный в знаменитом коттеджном посёлке «На горах». Шесть спален, садик с беседкой и фонтанчиком, в подвале биллиардная, наверху солярий — в общем, новорусский парадиз в ассортименте.
