— А почему по Останкину? Ведь дом на улице Лысенко?
Волков засмеялся.
— Это вы у нас проходите как Останкин. Ну, из-за роста. К вам большой интерес, вы ведь у нас единственный из установленных «кандидатов» — тех, кого «Неуловимые» приговорили, но ещё не шмякнули.
От крошечного, шипящего по-змеиному словечка «ещё» Николас передёрнулся. Так передать Волкову список или нет, заколебался он и тут же вспомнил древнюю максиму: если колеблешься, воздержись от действия.
Воздержался."
"— Другой «кандидат» — хозяин моего вежливого нанимателя, — продолжил капитан.
— Умный, видать, человек. Сообразил, что приговор — не туфта. Вот и нервничает теперь. Что-то у него со вчерашнего дня переменилось. Когда я про ваш приговор им рассказал — ну, тот, что в кармане у парашютиста нашли, вежливый просто велел к вам наведаться, понюхать, чем вы пахнете. Я доложил: интересный господин, по виду — ботаник, но, похоже, прикидывается. Ладно, говорят, разберёмся. А сегодня вдруг такой на вас наезд. Узнали они про вас, Николай Александрович, что-то такое, чего мне вы не рассказываете.
Оперуполномоченный выжидательно уставился на Фандорина, а тот лишь вздохнул. Что за детский сад — снять маркировку с факса и на том успокоиться. Для серьёзной структуры не бином Ньютона и даже не правило буравчика. Получили предостережение и в два счёта установили отправителя. Эх, надо было Валю хотя бы на почту послать…
— И я их понимаю, — заметил оперуполномоченный, так и не дождавшись ответа. — Вы в натуре загадка, всякий напугается. Как вы парашютиста-то раскололи, а? Суток не прошло.
И про телохранительницу вашу мне тоже рассказали. Не быки с бритыми загривками, как у всех, а Никита. Круто!
— Никакая я не загадка. И действовал я в одиночку, — хмуро сказал Николас, отлично понимая, что милиционер уже нарисовал себе картинку, от которой так просто не откажется.
— Ага. А чудесная барышня со своим теквондо к вам на помощь с небес слетела, и туда же потом упорхнула. Может вы, Николай Александрович, шпион? Нет, правда, чего они вас Англичанином называют?
Фандорин поморщился.
Этого ещё не хватало! С его-то биографией и нынешней российской шпиономанией!
— Если б я был шпион или, как вы говорите, «крутой шишкарь», я бы не обращался за помощью к вам.
Волков обдумал сказанное. Качнул головой с видом принца Датского, произносящего: «Есть многое на свете, друг Гораций…».
— Ладно, моё дело теперь сторона. Разбирайтесь с ними сам. Я что? Когда снова позвонят, пошлю их в столицу Херсонской области.
