Совсем наоборот…
Незнакомка хмыкнула, будто он сказал что-то смешное, но не очень пристойное.
— Смотри, дурень. — Она жалеюще покачала головой. — Локти потом искусаешь. Такие приключения бывают раз в жизни. И далеко не у всех.
Оскорбилась, что и понятно. А обижать даму, которая сделала ему, в конце-то концов, чертовски лестное предложение, Николасу совсем не хотелось. Отец говорил: «Джентльмен, Николка, это человек, который никогда не обижает тех, кого он не собирался обидеть».
— Понимаете, — сказал Фандорин, обезоруживающе улыбаясь.
— Я люблю женщин и, как писал Карл Маркс, ничто человеческое мне не чуждо. Но женился я по русским меркам довольно поздно, так что у меня было достаточно времени удовлетворить любопытство по поводу многообразия женских типов. Я долго выбирал и выбрал ту, в лице которой могу любить всех женщин мира. А насчёт моей спутницы вы заблуждаетесь, между нами ничего такого нет."
"— Так сильно любишь жену? — с серьёзным видом спросила незнакомка, словно услышала необычное и важное известие, нуждающееся в подтверждении.
А когда он кивнул, раздражённо всплеснула узкой кистью. — Ну и люби, мне-то что? Я же тебя не венчаться зову. Покувыркаемся и разбежимся. Я про тебя потом и не вспомню, и ты тоже меня выкинь из головы.
— А предательство? — тихо сказал он. — Жена не узнает, но я-то про себя всё равно буду знать, что я — предатель.
Женщина раздавила окурок в пепельнице, презрительно усмехнулась.
— Всё, кончили. Как я, дура, сразу не разглядела? Знаю я таких принципиальных.
Привык жену мочалить, а других баб боишься. Боишься, что ни с кем другим у тебя не получится, вот и вся твоя верность.
Резко встала, скрежетнув стулом, и пересела к стойке бара.
Всё равно обиделась, сокрушённо подумал Фандорин.
Теперь незнакомка сидела далеко, но видно её было лучше, чем вблизи, потому что бар весь сиял огнями. Глядя на стройный силуэт соблазнительницы, на точёную ножку, небрежно покачивающую полуснятой туфелькой, Николас попытался представить, как всё могло бы у них получиться.
Представил — безо всяких затруднений и до того явственно, что заерзал на стуле.
Настроение испортилось. Во-первых, было совестно перед Алтын за послабку, данную воображению. Кажется, это называется «прегрешение помыслом»? А ещё совестнее было за шевельнувшееся внутри (нет, в нутре) сожаление. Как она сказала: «Локти потом искусаешь»?
Что я вообще тут делаю, разозлился на себя Фандорин.
