— Эй вы, stranger in the night,[14] — раздался вдруг певучий женский голос. — Что, тяжёлая оказия быть взрослой дочери отцом?
Николас обернулся и увидел, что за соседним столиком, который ещё недавно был пуст, сидит женщина. Лицо в полумраке было видно неотчетливо, но в том, что это красавица, сомнений быть не могло — так уверенно звучал голос, так лениво светились глаза, так победительно блеснула сквозь сигаретный дым влажная полоска зубов. В первый момент показалось, что это материализовалась сама Москва, сотканная его собственной фантазией, тем более что на шее у незнакомки посверкивало ожерелье, а в ухе безошибочным радужным сполохом вспыхнул бриллиант.
И лишь потом до Николаса дошёл смысл странного вопроса: это она про Валю. Решила, что он пришёл в клуб с дочерью. Неужели разница в возрасте так бросается в глаза? Хотя, собственно, что ж удивляться. Сколько Вале? Двадцать два, двадцать три. Женщина негромко рассмеялась."
"— Что, задело за живое? Ладно, пошутила. Какой отец станет водить дочурку в этот вертеп? Разве что кровосмеситель какой-нибудь.
Но вы не похожи на кровосмесителя.
У незнакомки была стильная прическа — чёрные волосы лежали на щеках двумя загнутыми клиньями. Под скулами — впадинки, как сиреневые тени. Или как омуты, подумал вдруг Фандорин. Ещё подумал:
«Незнакомка» и есть. Дыша духами и туманами.
— А на кого я похож? — спросил он, невольно поддаваясь её тону, своему бесшабашному настроению и колдовству мгновения.
Она чуть повернула стул, чтобы лучше его видеть, но осталась сидеть за своим столиком.
Немного помолчав, сказала:
— На мужчину, который выходит из возраста, когда нравятся неожиданности. И, соответственно, перестаёт быть мужчиной. А ещё… — Огонёк сигареты из бледно-красного стал алым и на секунду осветил ироничный изгиб тонких губ. — А ещё вы похожи на океанский лайнер, ползущий по каналу имени Москвы.
— Из-за моего роста? — спросил Николас.
— Нет. Из-за того, что в повседневной жизни вы вынуждены прикидываться речным пароходишкой, а это не очень у вас получается.
Она меня клеит, дошло вдруг до Фандорина. Раньше в ресторане к женщинам приставали мужчины. Самые нахальные — улучив момент, когда спутник дамы отлучится потанцевать. А теперь гендерная революция, роли меняются. Уверенная в себе хищница вышла на ночную охоту. Заморочит голову пьянящими речами, подпоит, покатает на машине, а утром скажет: «Ну пока, золотце. Я тебе позвоню».
— Чему вы улыбаетесь? — Незнакомка снова затянулась.
