Поедешь со мной в Москву?
— Поеду.
— «Поеду», — повторила красавица тоненьким голоском и ласково улыбнулась. — Вот и славно. У меня там дядя живёт. А вместе ехать много веселей. — Тут она вздохнула, куда как невесело. — Я, Митенька, наскоро собралась. Можно сказать, вовсе не собиралась. Еду в чём на балу была.
Он увидел, что так оно и есть. Под распахнутой собольей шубой белело маскарадное платье, а из-под капора свисали длинные русалочьи волосы, в которых всё ещё зеленели кувшинки.
— Зачем насколо? — осторожно поинтересовался Митридат.
— А взять валенотьки, иглуськи?
— «Игрушки», — грустно усмехнулась она. — Тут, сладенький мой, самой бы игрушкой не стать. — И прибавила уж не Мите, а себе. — Ничего, Платон Александрович, милости прошу. Пожалуйте, гостьюшка дорогой. Птичка улетела. И шпионам вашим невдомёк куда.
Так-так. Из сей реплики можно было заключить, что светлейший князь и без Митридата нашёл средство сообщить предмету обожания о своём плане явиться к ней нынче же ночью вопреки любым стенам и замкам.
Вот Хавронская и решила бежать прямо с маскарада, даже не заехала домой, где у Фаворита наверняка подкупленные соглядатаи."
"— Ничего. — Павлина Аникитишна усадила Митю рядом, обняла за плечо. — Покатимся с тобой, как Колобок. Через поля, через леса. Никто нас не догонит. Знаешь сказку про Колобка? Нет? Ну, слушай.
Что ж, от такой богини можно было и повесть про Колобка стерпеть.
* * *Мчали без остановки полночи, до самой Любани. Митя послушал и про Колобка, и про Серого Волка, и про Бову-королевича.
Под ласковый, неспешный голос рассказчицы отлично размышлялось. О превратностях судьбы и о том, насколько женщины лучше мужчин.
Голову он положил на мягкие графинины колени, шёлковые пальцы перебирали ему волосы. Подумалось с отрадным злорадством: князь Зуров, поди, тоже хотел бы этак понежиться, никаких денег бы не пожалел, а только кукиш ему, хоть он и всемогущий Фаворит.
На почтовой станции в дворянский нумер осовевшего Митю снёс на руках лакей Левонтий.
Потом Левонтий с другим лакеем, Фомой, и кучером Тоуко пошли отогреваться водкой, а Митя помог графине раздеться (горничной-то у неё не было). Она его тоже раздела, и они, крепко обнявшись, проспали до рассвета на скрипучей кровати. Хоть ложе было жёстким, а минувший день ужасным, сон Митридату приснился хороший, про Золотой Век. Будто бы наука овладела искусством сотворения полноценного гомункула и надобность в грубой половине человечества отпала.
