Мужчины все повывелись, и по зелёным лугам бродят украшенные венками женщины и девы в белых хитонах. Нет более ни войн, ни разбоя, ни мордобития. К женщинам ластятся лани и жирафы, ибо никто на диких зверей не охотится, а коровы смотрят без грусти, потому что никто их в бойнях не режет. Известно ведь, что женщины не большие любительницы мяса, им милей овощи, травы, плоды.
Утром Павлина усадила Митю на малый чугунок и сама присела рядом, на чугунок побольше. Залившись краской, Митридат отвернулся и от смущения не смог откликнуться на зов природы.
Графиня же звонко журчала, одновременно успевая вычесывать из волос остатные кувшинки, глядеться в зеркальце и приговаривать:
— Ничего, ничего, утро вечера мудреней. Что ночью страх, то утром прах. Ой, бледна-то, бледна! Ужас!
И ничего она была не бледна, свежей свежего. Просто свет из окна лился ещё ранний, серый.
Настроение у Павлины нынче было не в пример лучше вчерашнего. Одевая Митю, она напевала по-французски, щекотала его за бока, смеялась. Но потом, когда он чесал ей волосы и помогал уложить их в обильный пук, графиня вдруг петь перестала, и он увидел в зеркале, что глаза у неё мокрые и часто-часто мигают.
Что случилось? Про Зурова вспомнила?
Нет, не то.
Хавронская порывисто обернулась, обхватила Митю, прижала к груди. Всхлипнула:
— Пять годочков. У меня мог бы быть такой сыночка…
И давай носом шмыгать. Удивительные всё-таки существа женщины!
Перед тем как ехать дальше, отправились в лавку для путешествующих, экипироваться. Себе Павлина купила только полдюжины сорочек и бутылочку кёльнской воды, а Митю утеплила как следует: и тулупчик, и валенки, и собачьи варежки.
На голову ему достался девчонский пуховый платок. Митя как мог являл протест на своём скудном младенческом наречии, хотел баранью шапку, но графиня была непреклонна. Сказала: «В этой шапке мильон блох. Потерпи, солнышко. В Москве я тебя как куколку одену».
Нарядила и слуг. Кроме тёплой одежды купила им оружие от разбойников: Левонтию и Фоме — по сабле, чухонцу-кучеру — ружьё.
Понравился ей английский дорожный пистолет — маленький, с инкрустированной рукояткой, тоже купила.
— Ну вот, — сказала, — Митюнечка. Видишь, какие мы с тобой вояки? Теперь нам никто не страшен.
Отдохнувшая шестёрка лошадей дружно затопотала по подмёрзшей за ночь дороге, и дормез, попыхивая дымом из трубы, покатил на юго-восток.
Позавтракали на ходу, пирожками и подогретым на печке молоком. Мите всё не давали покоя утренние слёзы его прекрасной покровительницы.
