О звездах, ночах и возможности просто сидеть, просто дышать…
Катарина осторожно коснулась губ. И это робкое ее прикосновение не осталось незамеченным.
– Я не думал, что ты так быстро найдешь себе любовника, – раздраженно произнес Джон. – Впрочем, полагаю, до постели дело не дошло, ты всегда отличалась похвальной осторожностью. Ты бы не рискнула рожать вне брака.
Рискнула бы. И думала ведь, пусть украдкой, втайне от себя самой, но думала, примеряла незнакомую роль, словно служанка краденое господское платье. И жаль, что не вышло.
Или не жаль? Он бы не пощадил ребенка. Есть ведь способы…
– И хорошо. О наших детях я позабочусь. Правда, придется еще немного потерпеть, поскольку я не могу позволить себе обзавестись бастардами раньше, чем законными сыновьями.
Катарина с трудом сдержала облегченный выдох.
Значит, время еще есть… сколько?
– Свадьба состоится через неделю. Я надеюсь, этого времени хватит, чтобы привести тебя в порядок, – Джон вновь поморщился. – Если бы я знал, что ты настолько подурнеешь, придумал бы что-то иное, но, с другой стороны, та тварь чувствовала кровь… К слову…
На столе, меж серебряными блюдами и костяным фарфором, появился до боли знакомый венец, камни которого тускло сияли, и это сияние завораживало.
– У нас получилось, – Джон положил венец на ладонь. – Тварь ослабела и вынуждена была вернуться, а неисполненная клятва ударила по твоему отцу. Жаль, что он еще жив, но, с другой стороны, смерть вызвала бы ненужные слухи. А так…
Он поднял венец, любуясь переливами камней.
– Все получилось просто замечательно. Тварь растратила накопленные силы. Она снова слаба. И всецело зависит от меня.
– Она… здесь?
– Здесь, – Джон усмехнулся, а глаза его блеснули желтизной. Или… показалось?
Конечно, показалось. Он ведь не настолько глуп, чтобы примерять этот венец. Не на себя…
– Она умоляет отдать то, что полагает своим. Она получила одну обещанную жертву и желает получить вторую. И все зависит от тебя, Катарина. От того, кем ты захочешь стать для своего короля.
Глава 43
Тропа открылась на вершине холма.
С реки налетел ветер, закружил, обнял, ласкаясь после долгой разлуки. Ветер был влажным и холодным, но Кайден, запрокинув голову, наслаждался и влагой этой, и дрожью, которой отозвалось тело. Его окружили запахи. Оглушили звуки.
И солнце, почти упавшее в воды реки, ослепляло до слез. Кайден не знал, как долго стоял, наново привыкая к миру, который вдруг стал неудобен. Слишком шумный, чересчур яркий и все-таки родной.
