Конечно, это не избавило меня от заточения, но знать, что ты рискнула нарушить его приказ… что навлекла на себя высочайший гнев… не побоялась… остальные шлюхи скорее всего просто добили бы, да…
Джон наклонился ниже, и теперь горячее его дыхание опаляло кожу.
– А потом однажды меня навестил твой отец. И предложил помощь.
Катарина заставила себя сидеть. Просто сидеть. Закрыть глаза. Унять дрожь.
– Он лучше, чем кто бы то ни было, чуял перемены… и ладил с иными. Удобное свойство…
– Те… существа…
– Он научил меня видеть больше, чем обычные люди.
Ты была бы удивлена, узнай, сколько всего происходит под самым носом… Сиддард впал бы в ярость. Его ненависть к иным тем смешнее, что и сам он не в полной мере человек, – Джон отстранился и отступил. – Еще не время, дорогая… но не волнуйся, я не позволю тебе потеряться.
– Тот дом…
– Твой отец… если бы ты знала, как он мне надоел. Однажды оказавши услугу, он решил, что теперь имеет право распоряжаться моей жизнью, – Джон слегка поморщился. – И хуже всего, что его поддерживали слишком многие.
И мне пришлось ждать. Довольно долго. Я уже почти потерял терпение, когда он пришел ко мне с этим нелепым планом.
Значит, все-таки и отец ошибся, недооценил короля. Впрочем, не только он.
– Сказал, что некогда, в молодости, сумел добраться до затерянного храма на краю мира, где и заключил сделку с существом столь могущественным, что даже сотни лет заточения не умалили его силы. Оно, некогда плененное, разделенное, заточенное в камнях, ослабело, но твой отец напоил его кровью…
Не того ли друга, который и привел его в храм?
– Похоже на сказку.
– Эта сказка держала жизнь в моем отце до тех пор, пока он был нужен Словоплуту. И держала бы еще годы, если бы отец был чуть более разумен и предсказуем.
Катарина взяла с блюда яблоко, румяное и наливное. Лишенное запаха. Несомненно, сладкое, ведь иных не может быть в королевском дворце.
В королевских теплицах работают знающие маги.
– Но за все надо платить. И твоему отцу в том числе.
Он обещал за помощь кое-что…
– Меня?
Яблоко Катарина вернула.
– Свою плоть. Свою кровь. Свою силу. Правда, я понял далеко не все. Как я сказал, однажды он обратился ко мне с престранной просьбой. Мол, во дворце тебе тягостно, что ты хочешь уйти, и он всецело поддерживает твое решение. Что нужда в тебе отпала, что ты скорее мешаешь, напоминая всем о временах прошлых, а потому я должен тебя отпустить.
– И ты отпустил.
– Не сразу, – Джон улыбнулся.
