"
"Из письма мисс Уилкокс, адресованного миссис Норидж 6 октября 18.. года"
"Дорогая Эмма!
Я была так рада получить от тебя весточку, что чуть не расплакалась над письмом. Ты была права, когда ставила мне в вину излишнюю сентиментальность.
Коллидж косилась на меня, пока я вскрывала конверт, а затем пыталась через плечо прочесть хотя бы несколько строчек. Я потребовала, чтобы она вышла и оставила меня одну. Ее любопытство несносно!
Но открой мне: отчего ты хочешь, чтобы мою корреспонденцию доставлял и приносил мальчишка? К чему эта таинственность? Мне не составило труда договориться с ним, однако это стоило шести пенсов.
Поневоле задумаешься, что выгодно быть дурачком!
Я безмерно благодарна тебе за приглашение. Если бы это зависело от меня, я бы уже завтра ехала в Эксберри. Однако боюсь, мое пребывание в «Золотых Кленах» затягивается.
Упоминала ли я, что здесь довольно холодно? Меня начали терзать головные боли – должно быть, я простыла. Сегодня я задала Генриетте прямой вопрос, решив, что наша давняя дружба позволяет мне эту бестактность.
«Достаточно ли средств оставил тебе покойный супруг?» Как я и опасалась, она смутилась и пыталась уйти от ответа.
Ты спрашиваешь в письме, что за человек был покойный Персиваль Брадшо. Мой ответ будет таков: мужчина, оставивший супругу без гроша. Генриетта экономит даже на дровах и угле! Теперь мне ясно, отчего здесь нет приличных слуг. Ей попросту нечем им платить.
Есть еще кое-что, наводящее на мрачные раздумья. Вчера Генриетта подарила мне свое платье.
Поначалу я отказывалась, памятуя о ее бедственном положении, но она с улыбкой заметила, что вряд ли ей доведется еще когда-нибудь надеть его; что-то в ее тоне заставило меня примерить его, и мне стал ясен смысл ее слов. «Неужели ты так исхудала после свадьбы?» – не удержалась я. «Я носила его пять лет, и лишь год назад оно стало мне мало», – ответила она, и наши взгляды сказали друг другу все, что требовалось.
Мою худобу всегда называли болезненной. Как же должен был обращаться муж со своей женой, чтобы цветущая женщина превратилась в скелет! Фигура его представляется мне все более зловещей.
Жаль, в доме нет фотографий: мне хотелось бы всмотреться в черты этого человека. На единственном портрете он запечатлен в годы молодости – юноша самого обыкновенного вида, темноволосый, с ранними залысинами на лбу. Этот портрет висит напротив дверей его комнаты. На днях я шла по лестнице и заметила, что Генриетта вновь зашла туда.
