Все бы ничего, если бы она так безбожно не пересаливала еду!
Пустующую конюшню занимает мальчишка-оборванец, кажется, слабоумный. Обыкновенно он спит или помогает кухарке с несложной работой. Он даже не сказал мне, как его зовут.
Для меня остается загадкой, отчего Генриетта не наймет подходящую прислугу. Из ее слов я поняла, что они долгие годы вели замкнутый образ жизни. Как это не похоже на ту яркую девушку, которую я знала когда-то!
Вместе с Генриеттой и ее мужем в усадьбе жила сестра Персиваля – та самая Клер-Мари, с которой меня путает горничная.
Сразу после похорон она уехала во Францию. Скорбь ли была тому причиной – или желание оказаться как можно дальше от этих отсыревших стен? Две женщины могли бы стать утешением друг другу; Клер-Мари Брадшо выбрала иной путь.
Как можно было решиться на такое путешествие сразу после смерти брата и пренебречь правилами приличия? Немыслимо! Генриетта дала понять, что Персиваль и Клер-Мари были не слишком близки. Как ни прискорбно упоминать об этом, но может статься, что сестра восприняла его уход как избавление.
Впрочем, это лишь мои домыслы.
Она звала с собой и невестку, но та отказалась. «Я хотела оплакать моего мужа в его родовом гнезде, как подобает», – сказала мне Генриетта. Сколько достоинства и величественной скорби прозвучало в ее словах!
Однако, Эмма, должна признаться, что меня и саму посещают предательские мысли о том, как хорошо будет оставить за спиной этот холодный дом с его зловещими старухами.
Нет, я несправедлива к бедной старой усадьбе! Если бы не промозглость, здесь было бы очень мило.
Вообрази: два этажа, увитые глицинией, прелестный, хоть и запущенный сад, аллея кленов – как дивно их листья вспыхивают на солнце! Когда воздух не испорчен амбре от кухаркиной стряпни, по комнатам разносится чудесный запах лилий. Персиваль любил эти цветы, и букеты расставлены повсюду. Как нежно лилии сияют в полумраке!
Генриетта совершенно убита горем. Комната ее покойного мужа заперта, но раз в два дня она поднимается туда, и до меня доносится ее тихий плач.
Как сильно переменили ее годы, проведенные в «Золотых кленах»!
Я стараюсь по мере сил смягчить горечь ее утраты. Меня поместили в спальне Клер-Мари – это самая уютная комната в доме, а главное, Коллидж постоянно топит камин. За это я многое готова ей простить! Я читаю моей милой подруге вслух и сопровождаю ее на прогулках, она приносит мне перед сном горячее молоко с медом; мы вспоминаем дни нашей дружбы в пансионе и смеемся.
