Остаюсь вечно любящая тебя,
ПруденсИз письма мисс Уилкокс, адресованного миссис Норидж 1 октября 18.. года"
"Моя дорогая Эмма! Наконец-то у меня выдался спокойный час, и я могу посвятить его письму.
Сегодня четвертый день моего пребывания в «Золотых кленах». Все озадачивает меня, все вызывает тревогу. Я объясняю это тем, что совсем отвыкла от общества.
В пору нашей юности самым примечательным в подруге (тогда она именовалась Генриеттой Остин-Берч) мне казалась не ее красота, а ее безрассудная вспыльчивость.
Генриетту мог вывести из себя любой пустяк. Впрочем, такой же пустяк приводил ее в прекрасное расположение духа, и тогда она сияла, подобно солнцу. Таково свойство всех незаурядных натур! А Генриетта – натура, без сомнения, выдающаяся. Она всегда была умна, независима и крайне упряма – невозможно было убедить ее сделать то, что она не желала. Пока я ехала от станции к усадьбе, мне пришло в голову, что если она сохранила хоть часть былой красоты, ей недолго оставаться вдовой.
Как корю я себя теперь за эти мысли!
Видишь ли, дорогая, я полагала, что Генриетта вышла замуж по расчету, без любви и даже без привязанности. Кое-какие обмолвки из тех времен, когда она еще писала мне, заставили думать, что супругу не удалось завоевать ее уважение. Но что же мне открылось по приезде!
Впрочем, буду рассказывать по порядку.
Усадьба расположена на склоне холма в черте города, так что, гуляя по саду, мы можем видеть горожан, спешащих по своим делам, и наблюдать, как с наступлением сумерек фонарщик зажигает фонари.
Место очаровательное! Однако меня, едва я переступила порог, до глубины души поразили темнота, сырость и гнетущая тишина.
В большом доме, кроме вдовы, живут только две служанки. Одна скверно готовит, другая так же скверно наводит порядок. Эта вторая, Коллидж, до того стара, что целыми днями блуждает по комнатам с метелкой для смахивания пыли, бормоча невнятицу. Однако пыль продолжает лежать толстым слоем, из чего я заключаю, что метелка требуется ей для других нужд.
Быть может, она воображает себя знатной дамой с веером? Я пытаюсь шутить, милая Эмма, однако мне не по себе, когда я сталкиваюсь с нею. Коллидж то и дело называет меня «мисс Клер», путая с сестрой покойного Персиваля. Я не раз указывала ей на ее ошибку, но тщетно.
Пенни, кухарка, глуха на одно ухо и к тому же хромает. Ее лицо, изрытое оспинами, всегда угрюмо.
