Картинка окружающего мира, расплывшись, пульсирует, пульсирует, пульсирует... Неровно, лихорадочно, затем бешено. На автопилоте добираюсь до тачки, распугав своим отрешенным видом детвору. Машина, взревев, трогается с места. В любой другой раз я бы предпочел сперва остыть и уже потом садиться за руль, но сейчас положение требует безотлагательных действий.
Покидаю незатейливый лабиринт улиц, отъезжаю от села на тридцать километров и глушу мотор, встав на обочине загородной дороги.
Смерть моей девочки оказалась случайностью?
Не злой замысел отнял ее у меня, а неудачное стечение обстоятельств.
Невезение.
— Нет, — бормочу я, стискивая руль. — Нет-нет.
Ее убили. Но Артем не был единственным, кто приложил к этому руку.
Должен ли я вообще верить словам эмоционально нестабильного, зависимого человека?
Внутреннее чутье, неугомонно гнавшее меня через дебри неизвестности на протяжении нескольких месяцев, сменилось замораживающей беспомощностью и пронзительной, тягостной тишиной. Запал, с которым я как одержимый копался в болезненном прошлом, больше никак не откликается, насытившись этой грязью сполна.
Понимаю, что хлебать ее можно бесконечно, но я… устал.
Спустя несколько часов я обнаруживаю себя рядом с могилой дочери. Над кладбищем сгустились тучи, накрапывает теплый дождь, оставляя обжигающие следы на моей коже. Сдавив переносицу и собрав подушечками пальцев влагу, готовую пролиться из глаз, я опускаюсь на гранитную плиту и несмело задерживаю взор на улыбке Ксюши, увековеченной на черном монолите.
Подобно стреле, сотканной из электрического искрового разряда, глубинная печаль выстреливает точно в сердце и воспламеняет его болью.
Где я в итоге оказался? Перед очередным тупиком, и на этот раз во мне не наскребется ни крупицы терпения или оптимизма, чтобы продолжать рыть. Нет и доказательств помимо сомнительного признания парня, чья личность практически разрушена наркотиками. Недостаточно того, что я ему поверил.
Как бы далеко я ни продвинулся, этим руинам не видно конца и края.
— Я должен остановиться.
Смириться. Окончательно.
Другой убийца тоже мертв. Мне некого наказывать. Не за что цепляться.
— Сменить вектор, как сказала твоя мама, — обращаюсь к куску отполированного камня, жадно уповая, что каким-то немыслимым образом послание транслируется на тот свет. — Хватит мне искать новые смыслы в прошлом, да, детка? — на рваном вдохе задержав дыхание, поджимаю губы и смаргиваю застелившую глаза пелену. — Нужно тебя отпустить.
