А маме с папой было наплевать. Вместо того, чтобы помочь, они от меня отреклись. Мне бы никто не поверил. Мое слово ничего не значило.
Я подхожу к дивану и сажусь перед Максимом на корточки.
— Я могу сделать звонок в специальное учреждение, чтобы тебя забрали и помогли. А могу просто уйти. Скажи, ты хочешь жить?
— Угу, — скулит парень, пряча лицо в ладонях.
Я тянусь за телефоном и через несколько минут заканчиваю разговор с диспетчером.
— У тебя документы есть?
— Д-да…
— Тогда вставай, одевайся.
— Почему вы помогаете мне? — парень убирает трясущиеся руки от лица, шмыгая носом.
— Ваша дочь дружила с Литвиновым, а мы с ним так обошлись…
— Он ее убил, — холодно чеканю я.
Медленно приняв сидячее положение, Максим мотает головой.
— Ошибаетесь, — неуверенно поднимает на меня глаза. — Я видел. Мы с Илюхой были вместе, когда Литвинов нашел его. Я успел спрятаться… Хотя не уверен. Возможно, Артем меня заметил, но расквитаться с Илюхой было для него важнее. Откуда ни возьмись появилась Ксюша…
У меня опускаются руки.
— Она хотела переубедить Артема, а он все равно выстрелил. Но стрелял в Илюху… — Максим интенсивно растирает лицо. — Короче, Илюха закрылся от пуль вашей дочерью.
Я бросаюсь вперед, стискиваю его тощие плечи и начинаю исступленно трясти.
— КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧАЛ?!
— Я не мог! Не мог рассказать! — испуганно верещит Максим. — Мне сказали молчать! Иначе бы стали выяснять, почему Литвинов хотел расплатиться с Ильей! Это все его отец… Поймите! Это не я! Я не хотел… Я ничего не хотел!
Я отпихиваю от себя рыдающего сопляка.
Он плюхается на диван, падая грудью на колени, и стискивает пальцами засаленные темно-русые волосы.
Мне нужно на свежий воздух. Невозможно соображать, задыхаясь табачным дымом, забившим нос смрадом и гневом.
Направляюсь к выходу и слышу за спиной грохот. Парень, от которого остались кожа да кости, сполз с дивана, распластавшись на полу, и тянет ко мне руку.
— Не уходите, пожалуйста…
Я прикусываю язык, придерживая поток брани, и впиваюсь рассерженным взором в его перекошенное слезливой гримасой лицо.
— У тебя есть примерно час на то, чтобы собраться с духом и свалить отсюда вместе с бригадой врачей. Хочешь жить? Хочешь помощи? Возьми себя в руки и заслужи ее, реабилитировавшись в обществе."
"Он не смотрит на то, как я ухожу, бессильно уронив голову и уткнувшись в сваленные в кучу грязные тряпки. Я вылетаю из аварийного деревянного барака, почти ничего не видя перед собой.
