Мои, Илюхины, да и вы… — выплевывает он с демонстративным пренебрежением. — Вы все — стадо слепых уродов и идиотов, которые дальше своих носов не смотрят, не замечают, как некоторые летят кукухой и приходят в школу с оружием. Вам нет дела, почему… до тех пор, пока вас не начинают трясти с проверками. Ищите виноватых? Зеркало вон там! — разразившись внезапным хохотом, Максим хватается руками за волосы.
Я воздерживаюсь от комментирования его обличительной тирады, молча протягиваю деньги и оставляю их на подлокотнике обшарпанного дивана.
Кто я такой, чтобы говорить: «Ты заблуждаешься, пацан». Ведь он прав.
— Есть мысли, почему Артем Литвинов наставил дуло на твоего друга и мою дочь?
— Вы типа мент? — кривится Максим и сгребает купюры, сминая их в кулаке.
— Нет. Я просто хочу разобраться.
— Почему сейчас? Где вы раньше были?
Мне нечего сказать в ответ.
Максим яростно чешет внутреннюю часть локтя, встает с дивана и медленно плетется к заваленному грязной посудой столу, гремит тарелками, бросает на пол мусор, но не находит того, что искал.
Выругавшись, он поворачивается ко мне.
— Курите?
— Нет.
Начинал и бросил.
Рябинин растирает глаза до покраснения, шмыгает носом и возвращается на диван, стаскивая со спинки одеяло с прожженными дырами и закутываясь в него, словно в кокон.
— Литвинов целился только в Илью.
Я рывком вбираю в грудь затхлый воздух.
— Ты уверен?
— Еще три косаря, — протягивает раскрытую ладонь. — И мне нужны сигареты.
***
В небольшой комнате ничего не разглядеть из-за табачного дыма.
Парень тащит в рот одну за другой без остановки, выдавая мне порциями свои воспоминания о сентябрьских событиях двадцатого года: о том, что его другу, Илье, не приглянулся Артем, вечно путающийся у Ксюши под ногами.
— Она, — Максим имеет в виду мою дочь, — не вызывала в Илюхе таких эмоций, как Литвинов. На девчонках не выместишь гнев — осудят, а вот на другом пацане можно. Этим Илюха и пользовался. В нем злость так и кипела.
— Из-за отца? — подсказываю я, стоя у распахнутой форточки и довольствуясь крошечными глотками воздуха с улицы в надежде не задохнуться.
— Из-за кого же еще, — фыркает парень.
— У твоего друга была хорошая репутация.
— Потому что Илюхин папаша сделал так, чтобы все запомнили его сына, как жертву.
— Ты так не считаешь?"
"— Мы дружили, но… Будь я на месте Литвинова, я бы сделал с Илюхой то же самое, — уставившись в пустоту, отвечает Максим. — Он заслужил каждую пулю.
«А моя дочь?» — мне хочется потребовать, но я сдерживаюсь.
