Старая мебель завалена мусором, одеждой, всюду валяются заплесневелые остатки пищи, какие-то дурно пахнущие тряпки с въевшимися в ткань желтыми разводами. Запах и вид протухшей еды вызывает труднопреодолимую тошноту. Приходится зажать нос, чтобы продлить свое нахождение здесь.
— Ты помнишь, как тебя зовут? — сомневаясь все больше в способности парня осознавать происходящее, уточняю я.
Сгибаясь пополам, словно от приступа острой боли в животе, он заваливается боком на диван.
— Наверное, — очень тихо отзывается он, шмыгая носом.
— Да, помню. Почему-то… — издает хриплый, нервный смешок. — Вот-вот подохну от того, что пытаюсь забыть, а все никак не получается.
— Что ж, Максим, за этим я сюда и пришел. Мне нужно, чтобы ты вспомнил.
Когда я назвал его старым именем, он устремил на меня затяжной, остекленевший взгляд. В светло-серых, точно выцветших, глазах простирается бескрайная пустота. Глядя на него, неподвижного и человекоподобного, у меня появляется ощущение «зловещей долины». То, что сотворили с ним запрещенные вещества, будет являться мне в кошмарах.
— Три косаря найдется? — безучастно спрашивает парень.
Столько стоит доза? Я так понимаю, он назвал свою цену за ответы… Если, конечно, способен в принципе их озвучить.
Клацнув зубами, я тянусь за бумажником в задний карман. Максим перемещает взор и следит за моей рукой. Вздумает напасть, я легко с ним справлюсь. На вид он весит не больше пятидесяти.
— Скажи для начала, как ты докатился до такой жизни? — я показываю ему купюры, намекая, что он получит их, как только ответит.
Шмыгнув носом, Максим сворачивается калачиком.
— Не знаю. Не задумывался.
— Врешь.
— Проще не думать, разве нет?
— Нужны деньги? Напряги мозг… или то, что от него осталось.
— Я ушел из школы после девятого класса, но дальше учиться не захотел. Какой смысл? Сторчался, как видите. Вот и все.
— С родителями не общаешься?
— Они от меня отказались. Я их позорил. Дети нужны, видимо, только для авторитета. Ну и ладно. Хрен с ними, — Максим поднимается, садится и упирается локтями в колени, раскачиваясь назад-вперед.
— Лучше без них, чем с такими. У Илюхи предки тоже не сахар… Хоть кому-то было дело, что отец его мутузил за каждую провинность? Получил четверку — получай по ребрам. За двойку однажды выбил ему зуб. Учителя срать хотели, главное, чтобы этот мудак продолжал спонсировать их гребаную шарагу. Интересно, как я к девятнадцати прохерил свою жизнь? — цедит парень. — Во всем виноваты родители.
