Я резко жму на тормоз, несмотря на то что и так ехал со скоростью улитки, выискивая среди грязевой мешанины после трехдневных непрекращающихся дождей более-менее сухой участок. Детишки, не чувствуя опасности, с любопытством разглядывают автомобиль, словно впервые такой видят. Может, и так. Может, только мне хватило ума сунуть нос в забытое цивилизацией место на отшибе подмосковного села. Что ж, я подстраховался. Прохоров осведомлен о моем местонахождении в данный момент, если я не выйду с ним на связь через пару часов, он знает, что нужно делать дальше.
Хотелось бы убедить себя, что я ошибся адресом, пропустил поворот, или два, но мне действительно нужно сюда.
Я глушу двигатель и первым же делом вляпываюсь в грязь, тем самым поднимаю себя на смех в глазах юных наблюдателей. Оглядываясь через каждые три шага, направляюсь ко входу двухэтажного сталинского барака, каким-то чудом уцелевшего (если можно так выразиться) с советских времен. Неужели, молодой парень живет в таких условиях? Что с ним приключилось, раз он очутился здесь? Полагаю, если сравнивать его участь с участью другого, Дениса, то Максиму еще повезло.
По крайней мере, он жив.
Однако мне хочется забрать слова о везении обратно, когда я встречаюсь с ним лицом к лицу. Чего-чего, а я никак не ожидал увидеть на месте молодого человека куцего, худого, как щепки наркомана. О наличии у него зависимости говорит неестественно-бледный, слегка синюшный цвет кожи, многочисленные язвенные высыпания на истощенном теле, прикрытом черными шортами, характерные следы на локтевых сгибах от уколов, расчесы.
.. Я с трудом подавляю желание немедленно убраться отсюда, но уговариваю себя остаться. Я слишком далеко зашел, чтобы у самой развязки (а я чувствую, что это она!) удрать, как трус при виде глубоко больного человека.
— Ты кто? — заторможенно спрашивает парень с отсутствующим, безразличным взглядом.
Я теряюсь с ответом. Он вообще в состоянии менять понять?
— Я отец Ксюши Метелиной — девочки, убитой четыре года назад Артемом Литвиновым.
Он устроил стрельбу в вашей школе и так же убил твоего друга, Илью Яшина. Помнишь их?"
"Зябко обняв себя костлявыми руками, он шатко отступает вглубь бардака, в котором живет. Я воспринимаю это как приглашение и с крайней неохотой шагаю вперед, стараясь ни с чем не соприкасаться. Одному Богу известно, какая зараза здесь обитает. Пахнет, как в сточной канаве.
