– Аспард, – сказал он задумчиво, – ты как, хочешь поговорить о звездах?
Лицо Аспарда перекосилось, побледнело. Он отпрыгнул бы, если бы сумел, вместо этого лишь отодвинулся."
"– Н-н-нет, Ваше Величество, – пролепетал он. – Это для меня слишком высоко.
– Ага, – сказал Мрак, – ну ладно, возьмем пониже. Тогда расскажи, что такое Заур.
Аспард помолчал, потом взглянул осторожно, опасливо, словно зверек из норы.
– Да, – сказал он тихонько, – ниже уж некуда. Заур – это… Заур.
Неизвестно, человек ли он вообще. Дело в том, что его уже казнили десятки раз в разных королевствах, но он все еще жив, и не просто жив, а у него армия, что может поспорить с армией Его Величества… Нет, не в открытом бою, но эти ночные головорезы с ножами за пазухой тоже стоят немалого. Он жесток, свиреп. Если его люди оставляют после себя ограбленных, изнасилованных, искалеченных, то он живых не оставляет. Пытки, которые он придумывает для своих жертв, превосходят всякое воображение… У самых закаленных солдат стынет кровь, когда видят жертвы его утех.
Мрак подумал, уточнил:
– Его именно казнили десятки раз или же убивали?
Аспард удивился:
– А есть разница?.. Простите, Ваше Величество!
– Есть, – ответил Мрак. – Большая.
Аспард смотрел вопрошающими глазами, но Мрак отвел взгляд в сторону. К примеру, на оборотне даже смертельные раны заживают быстро. Его могли посчитать убитым, уйти, а он превратился в волка, заживил на себе все раны и потихоньку уполз.
Если же казнили, то он мог висеть в петле или на крюке до тех пор, пока вороны не выклюют глаза, а волки не растащат даже кости. Тогда уже не оживешь, не оживешь…
Жаба прыгнула с ложа, он успел поймать на лету и держал за туловище на вытянутых. Она дрыгала всеми четырьмя, извивалась, пыталась дотянуться, изо всех сил тянула шею, длинный раздвоенный язык со свистом рассекал воздух.
– Да люблю я тебя, – заявил Мрак.
– Люблю!.. Только тебя. Ну, еще и Кузю, конечно. Брысь!
Он швырнул ее на ложе, Хрюндя кувырнулась, и через мгновение он покачнулся от мощного толчка. Жаба уже сидела на нем, торопливо и задыхаясь от неслыханного счастья облизывала, топталась по голове, вдыхала родной запах, пищала счастливо.
Мрак терпел, только закрывал глаза, когда она облизывала ему лицо. День прошел как-то бестолково. И без деяний.
