Почти так, как он и хотел: ел, пил, лежал на ложе, изволил позволить себя искупать, помассажировать, натереть маслами, ублажить, почесать, но все равно оставалось какое-то неприятное ощущение, пока не вспомнил, что армии задолжали жалованье уже за два месяца, а он сдуру пообещал до завтра что-то да придумать.
Настроение стало совсем прегадостным, он сердито спихнул жабу с головы, она рухнула на подушку и счастливо задрыгала в воздухе всеми лапами: ура, играем!
– Щас, – сказал Мрак сердито, – Манмурта на тебя нет… Но если хошь, вызову.
Стражи по ту сторону дверей вскочили, Мрак успокаивающе помахал им рукой, все в порядке, но от стены отделились двое и неслышно, как они полагали, пошли следом. Мрак прошел уже знакомой дорогой в подвалы, где стражи у дверей казны подремывали на скамье, привалившись спинами к самой охраняемой двери.
Вскочили с железным грохотом, Мрак кивнул, сказал успокаивающе:
– Благодарю за службу, ребята. Бдите! Никто не должен и близко подходить к этой двери без меня.
По его жесту они оттащили лавку, он отпер дверь, прошел через большой зал, открыл вторую, постоял на пороге. За спиной с металлическим стуком захлопнулось, это он сам прикрыл дверь, задумавшись, стараясь уловить нечто неуловимое в воздухе…
Да ладно, здесь же никого, ударился о пол, постоял на четырех, привыкая к изменившемуся миру, такому объемному и яркому в запахах и ароматах. Слышно стало, как далеко-далеко на большой глубине таинственно журчит вода, как потрескивают камни, выдерживая давление, через пару тысяч лет верхняя плита может просесть, здесь все завалит к такой матери…
Он шел между мешками, сундуками, столами, где горками драгоценные изделия, и наконец влажный нос уловил нечто похожее на изменение в воздухе.
Прислушался, от одной стены тянет холодом. Едва-едва, но умному достаточно, а кто скажет, что он не умный, тот недолго останется вообще с мозгами.
Пробрался туда ближе, едва не ободрал ухо, прислушиваясь, даже изнюхал вроде бы обычную каменную плиту.
Как будто ничего не изменилось, даже запахов особых нет, но в мозгу сразу нарисовалась смутная картина черной пустоты по ту сторону камня.
Ударился о пол снова, огляделся.
– Да простят мне великие предки!
Огромный меч, рукоять вся в драгоценных камнях, лезвие испещрено таинственными знаками, не меч, а чудо красоты, но в его руках это поработало простым ломом.
