Мужики шли, как на работу, как на охоту, как в поле: спокойно, размеренно, но неотвратимо. Хмурились, конечно, но лишнего себе не позволяли. То ли действительно побаивались ведьму, то ли сдерживало присутствие проповедника. Монах вышагивал первым, спина прямая, как палка, голова гордо поднята, в руках раскрытая Библия.
«Изгоняющий дьявола, — полицейский криво усмехнулся. — Ну, ладно, проповедник, посмотрим, что ты будешь делать, а уж потом, не обессудь, от вопросов тебе не отвертеться».
Что нужно Курии? Кто за ней стоит? Для чего дурачить мужиков, прикрываясь именем церкви? Дорога до города длинная, волей-неволей разговоришься…
Снова заморосил дождь.
До дома ведьмы оставалось шагов сто.
«А не разговоришься, поедем в управление. Вызовем кого-нибудь из епархии и будем разбираться, кому в наши дни понадобилась охота на ведьм. Кому надо безобидных старух трогать…»
Капитан споткнулся и остановился, потрясенный простотой обрушившейся на него мысли.
«А чего ждать-то? Задурили мне голову совсем своими россказнями! Я тут власть или нет?! Не допущу произвола!!»
— Эй, мужики, может, хватит дурака валять? — Полицейский вытер мокрое от дождя лицо.
— Взрослые же люди, а всяким сказкам верите!
Толпа приостановила движение. Степан видел, что мужики недоуменно оглядываются, озираются и не выражают никакого желания идти дальше. Даже решительный Федор отчего-то остановился.
— Старуха несчастная от страха не знает, куда спрятаться. Али вы не православные, мужики? Почто такие страсти здесь разводите? Федор!
— Да я что? — пожал плечами заводила.
— Нашло на меня.
До дома ведьмы оставалось не более пятидесяти шагов, но капитан знал, что ни за что не пройдет их.
Не нужно это, неправильно. Какие ведьмы в наши дни? Сами коровы сдохли, от жизни своей коровьей.
— Давай, мужики, вертай назад! — властно распорядился полицейский.
Проповедник окинул его насмешливым взглядом, чуть улыбнулся и вновь повернулся в сторону дома.
— Меня дождитесь.
— Не балуй! Стой, где стоишь! Окрик у капитана получился грозным, но бессмысленным: монах спокойно, не замечая замешательства толпы, переступил незримую черту и направился к ограде.
Остановить бы его, задержать, но идти за отцом Иваном Степан не мог, а два его следующих крика захлебнулись в моросящем дожде.
— Зря этот пришлый на Пелагею нашу взъелся, — буркнул один из мужиков.
— Во-во, — поддержал его второй. — Старуха сроду никому ничего дурного не делала.
