— Если бы я захотел, Степан Васильевич, вы бы смогли добраться до деревни только к вечеру, но я уверен в вашей выдержке и благоразумии. Вы пойдете с нами и убедитесь в том, что я прав. Возможно, это укрепит вашу веру.
Отец Иван повелительно оглядел площадь.
— Мы пойдем к Пелагее сейчас!
Полицейский насупился. Мужики вокруг не буянили, были трезвы, но он видел, что они уперлись. Теперь их не остановить. Можно было бы пойти на принцип, встать в позу, угрожать, но каждый из них охотник, у каждого дома ружье, а то и не одно, да еще и нарезное есть.
Полицейский не верил, что мужики возьмутся за оружие, но проверять не собирался. Григорий говорил, что Федор пользуется большим авторитетом в деревне. Он был помощником лесника и тайгу знал, как «Отче наш». И мужики понимали, что Федор не из вредности, а от знания указывает им сроки и места охоты, контролирует вырубку и рыбалку. Для того, чтобы тайга и детям их осталась и внукам. Чтобы зверь не ушел и богатства не исчезли. Полицейский знал, что Федор уже «разбирался» и с китайцами, и с рвачами-браконьерами, и догадывался, чем заканчивались эти разборки.
Тайга большая, но пускать сюда кого ни попадя мужики не хотели. Они здесь были хозяевами и терпеть ни от кого не собирались: ни от чужаков, ни от собственной ведьмы.
Зря, зря Пелагея связалась с лесовиками.
— Идут! — Таня посмотрела на старуху, и в ее глазах блеснули слезы. — Бабушка, они идут!!
— Все хорошо, милая. — Пелагея нашла в себе силы улыбнуться и погладить внучку по светлым волосам. Ее рука не дрожала.
— Все хорошо. Ты поди через огород в лес. Поди, там побудь, а потом возвращайся.
— Я не хочу! — Девочка покачала головой. — Я с тобой.
— Я, милая, сама с ними поговорю, — спокойно сказала старуха. — Ничего они мне не сделают.
— Тогда зачем мне уходить?
— Так надо. — Пелагея стала серьезнее. — Я так хочу. Иди.
Таня послушно кивнула и медленно побрела к двери.
— Быстрее иди, — велела старуха.
И только убедившись, что осталась одна, Пелагея вышла к забору и тяжело оперлась на столб.
«Что ж, Федор, одного урока тебе оказалось недостаточно? Будет еще». Старуха была уверена в своих силах, и даже весть о каком-то монахе, которую принесла Таня, не заставила ее усомниться. Гораздо больше ее беспокоил полицейский.
«Надеюсь, у него хватит ума молчать о том, что увидит».
До дома старухи оставалось шагов двести."
"К громадному облегчению капитана, мужики вели себя смирно. Шли к Пелагее молча, сосредоточенно, на лицах не было ярости или злобы.
