— Зачем ты пришел? Я живу здесь всю жизнь, я знаю этих мужиков с тех времен, когда они бегали на реку сопливыми пацанами. Это моя земля и мое дело.
— Меня позвали, — объяснил проповедник. — Позвали, потому что ты забыла, что живешь на этой земле, а не правишь ею. Потому что ты забыла, что с силой твоей мы мириться будем только до тех пор, пока она не употребится во зло.
— А не боишься, что на тебя управа найдется?
— Ты не раскаялась?
— Мне просто интересно, — с осторожной дипломатичностью ответила старуха. — Ты же понимаешь, о чем я говорю?
— Понимаю, — кивнул Иван.
— Но пойми и ты, ведьма: ТОЛЬКО истинная вера творит истинные чудеса. То, о чем ты спрашиваешь, не от Бога, и со мной бороться им не следует.
— Инквизитор.
— Проповедник, — спокойно поправил ее монах — Я несу слово Божие и укрепляю у людей веру в Него. Нет в моей руке меча, ведьма, но есть право на суд Его.
— Милостивый суд? — Старуха с надеждой посмотрела на отца Ивана. С надеждой и со страхом, отчаянно боясь увидеть в глазах проповедника зарево очистительного огня.
— Справедливый.
Озадаченные мужики подтянулись к забору.
— Это… — Федор неуверенно посмотрел на монаха. — Я не знаю, почему мы не пошли…
— В сомнениях пребывает идущий, но надо найти в себе силы преодолеть их на пути к истинной вере. — Отец Иван благожелательно оглядел мужиков — Откройте свою душу, укрепитесь в вере, и сила Его любви поможет вам прожить праведно и не ошибиться.
Полицейский с облегчением понял, что до смертоубийства дело не дойдет.
Но ведьма! Ведьма явно перепугалась! Что же сделал старый монах? Капитан откашлялся.
— В общем, так…
— Пелагея признала свою вину, — не обращая внимания на полицейского, продолжил отец Иван. Его пронзительные глаза устремились на поникшую ведьму — И просит снисхождения. Она раскаивается… Так?
Старуха кивнула.
— Она заплатит Федору штраф в размере стоимости трех коров и еще десятую часть этой суммы передаст на нужды районной детской больницы — Монах помолчал — А епитимья, Пелагея, тебе будет такая: до начала зимы ты должна отправиться на богомолье в Троицу и там замолить свои грехи перед Господом.
И еще месяц работать, где тебе монахи укажут.
— Да.
Проповедник развернулся и двинулся назад сквозь почтительно расступившихся мужиков, но напротив Григория остановился.
— Десятую часть того, что ты заработаешь в этом месяце, отдашь на богоугодные дела. И впредь не ставь суд человеческий выше Божьего суда. Не сомневайся в милости Его и любви.
