В тусклых глазах того, кто всего полчаса назад наизусть цитировал Ветхий Завет, сверкнуло что-то такое, от чего Кравченко вдруг стало не по себе.
За обедом все немного пришли в себя. Кравченко, пока еще не сели за стол, буквально силой выволок Мещерского на террасу:
— Что за чертовщина? — зашептал он. — Это Шурка так его отделал? Он что, офигел?
— Это не Сидоров. Я сам не пойму, — Мещерский выглядел растерянным. — Выскочил он от него точно кипятком ошпаренный, кричал вот так же, как сейчас, что его обвинили в убийстве, что Сидоров их всех тут подозревает, даже зубы ему намеревался пересчитать.
Потом вроде успокоился, даже разговаривать стал со мной вполне нормально. Вышел Зверев, сели мы, поехали домой. Павлин этот Иваныч тоже стал возмущаться: дескать, с ним о какой-то ерунде милиционер говорил, пустая потеря времени, мол, а настоящего убийцу-психопата, сбежавшего, никто, видимо, искать даже и не собирается, только волынят, тело почему-то не отдают, жаловаться, мол, в Москву, в Генеральную прокуратуру надо.
Ну, мы с Файрузом тоже поддакивали. Вдруг — я даже не понял — Корсаков (он сбоку от меня сидел, справа) как подскочит, заорал, что все это ложь, все врут, прорычал что-то по матушке и как — трах! Кулаком в боковое стекло! Осколки брызгами, файруз на тормоза, машина чуть в кювет на полной скорости не завалилась. У этого из руки кровища потекла, он орет — все это ложь насчет психопата, милиция, дескать, всех подозревает, а его убийцей считают все, а он не убивал… В общем, истерика настоящая — Зверев ему даже по щеке съездил, чтобы успокоился.
Ну, руку стал потом перетягивать, кровь останавливать, осколки вынимать. И знаешь, что мне тут, Вадя, показалось? А не попали ли мы с первого раза действительно пальцем в небо? И не есть ли этот джазмен не только наш первый, но и единственный фигурант, а? Он же форменный псих. У него ж припадки.
Он агрессивен, да ты его лица не видел!
— У него ребенка машиной задавило, и жену тоже. — Кравченко вкратце поведал приятелю все, что узнал о Корсакове.
— С таких дел действительно с катушек съедешь.
Но чем черт не шутит… Эх, много бы я отдал, чтобы услышать, о чем они там с Сидоровым собачились.
— Он и там орал как резаный, даже в коридоре было слышно. Смотри, смотри, вон он."
"Корсаков, не расстававшийся с бутылкой, брел по коридору, вышел на террасу, шатаясь, дошел до музыкального зала. По нему было видно, что он здорово уже нагрузился — еле на ногах держался. Приятели чуть помедлили, потом двинулись следом.
