, это в Москву надо немедленно звонить! Министру! Или в приемную президента прямо! Марина, да разве можно такое беззаконие терпеть?! Да разве можно…
— Оставь меня в покое! Это я сам, понятно?! — Корсаков все порывался подняться, но Зверев, уже овладевший его рукой и начавший развязывать платок-повязку, только глянул на него.
— Марина Ивановна, это произошло случайно, — раздался негромкий голос Файруза. — Я один во всем виноват. Я резко затормозил, и Дмитрий случайно попал рукой в стекло.
— Какое стекло, боже? — Зверева повернулась к секретарю.
— Порезы, вся рука… Кто тебя так, Димочка?! Мы сейчас же к адвокату, мы… Кто это сделал?
— Я сам, — Корсаков едва не оттолкнул ее, но сдержался. Отвернулся, стиснул зубы.
— Это я виноват: машину занесло, я не справился с управлением, и Дима попал рукой в боковое стекло. — Файруз был сама вежливая непреклонность.
Зверев и Майя Тихоновна промыли руку Корсакову марганцовкой — Александра Порфирьевна подготовила все медикаменты буквально за секунду, точно всю жизнь заведовала аптечкой, — обильно смазали два глубоких пореза на тыльной стороне ладони йодистым бальзамом.
— Вены, к счастью, не задеты, — Зверев ловко накладывал повязку. Алиса юлой вертелась подле него и все заглядывала в глаза — то ножницы подавала, то тампон, то вдруг неслась на кухню за чистыми салфетками.
Мещерский, хотя Кравченко просто пожирал его горящим от нетерпения взором, тихонько отмалчивался в сторонке. Присел на корточки к камину — там аккуратным штабельком лежали приготовленные на растопку дрова.
Взял с полки зажигалку, щелкнул ею машинально. Пламя лизнуло щепку, он поднялся и подтолкнул ее носком ботинка — все погасло.
— С огнем нельзя обращаться неуважительно, — сказал вдруг Файруз. — Так у вас, Сергей, огонь гореть не будет.
Мещерский снова щелкнул зажигалкой — тщетно.
— С огнем не стоит вести себя фамильярно, — Файруз достал из кармана коробок самых обычных дешевых спичек. Чиркнул одной. Она догорела у него почти до самых пальцев — только тогда он нагнулся к камину.
И там вспыхнуло пламя, словно дрова облили бензином.
— Вы волшебник, Агахан. — Кравченко указал приятелю глазами на дверь: выйдем — пошепчемся. Тот и бровью не повел."
"— Меня обвинили в том, что я убил Андрея. — Корсаков с силой вырвал полузабинтованную руку у Зверева. — Оставьте меня в покое, все нормально, ну! Заживет как на собаке. Только оставьте, оставьте меня в покое!
— Дима, мы… — Марина Ивановна побледнела.
— Мне он так и сказал: «Это ты его убил».
