— Хочешь, будем вместе искать убийцу? — Она все заглядывала ему в глаза. — Я ведь многое замечаю, я очень , наблюдательная. А тут все с ума посходили. И словно гроза в доме собирается. И все боюсь чего-то… Ну хочешь, мы будем вместе с тобой в этом деле вот так? — Она сжала два пальца и продемонстрировала Кравченко.
— А зачем его искать? — Он чувствовал: зря сейчас скажет то, что скажет. Необдуманный это шаг, вредный, но сдержаться уже не мог:
— Зачем искать убийцу, когда все и так ясно: достаточно шепнуть кому надо, что Корсаков мог это самое сделать, а Зверев Григорий Иванович не мог.
Новлянская опустила голову. Потом взглянула словно бы с сожалением, но во взгляде ее, холодном и блестящем, так напоминающем теперь взгляд ее брата, он прочел, что нажил себе в этом доме смертельного врага.
— Людей, предлагающих помощь от всего сердца, обычно принято благодарить тоже от всего сердца. Так меня еще мамочка учила. Ну что ж, — она вздохнула. — Отлично поговорили. И главное, все теперь стало на свои места.
Да, Марина умеет выбирать, мастерица она, — глаза ее сверкнули уже бешенством. — Ничего не скажешь — выбрала себе! Муж — паралитик, любовник — неврастеник и кастрат, секретарь — кретин, а вышибала — цепной пес!
— Марина Ивановна первым из всех нас выбрала вашего отца, Алиса Станиславовна.
Она замахнулась и — он не стал защищаться — ударила ему в грудь кулаком, и сила удара была весьма ощутимой для такого хрупкого создания. Однако не удержала равновесия и, если бы Кравченко не подхватил ее, шлепнулась бы на траву.
— Пить с утра вредно. — Он подтолкнул ее к дивану, но она вырвалась и, спотыкаясь, побежала к дому.
Глава 18
БИБЛИЯ ЧАЙКОВСКОГО, ИЛИ СОЛО НА РОЯЛЕ
К полудню напряженное ожидание в доме достигло апогея. Внешне все вроде бы шло, как и обычно в эти траурные дни: приглушенные голоса, вкрадчивые вопросы и мягкие заботливые ответы, осторожно-предупредительные жесты. И вежливость, вежливость без конца. НО…
По их лицам Кравченко читал словно по книге: КАК ОНИ ЖДУТ возвращения Корсакова и Зверева.
Как им не терпится убедиться собственными глазами в том, какими те станут после первого настоящего допроса. «Быть может, кому-то из вас хочется, чтобы вся вина за убийство Сопрано, — думал он, — свалилась на тех, кого действительно легче всего заподозрить: брата-наследника и любовника-отставника. Если они, конечно, сами тут руку не приложили…»
Однако изнывали в ожидании новостей все домочадцы по-разному.
