"
"Ее дочь по-прежнему сидела неподвижно, с любопытством глядя на Машу, и той пришло в голову, что для Светланы Царевой все происходящее – случай, редко выпадающий в скудной событиями жизни, заполненной только работой и больным ребенком.
– Света, а где вы работаете? – отдышавшись и прожевав огурец, вдруг спросила Маша.
– Я? – удивилась та странному вопросу. – Я – аудитор. А что?
– Да так… – пробормотала Маша и тут представила, как она выглядит со стороны. «Пришла, потребовала водки, чуть не разбудила ребенка, спросила, кем Светлана работает, – в ужасе вспомнила Маша, мысли которой начали приобретать ясность.
– Господи, да они меня за сумасшедшую примут!»
– Простите меня, пожалуйста, – сказала она, чувствуя, как краснеет – то ли от водки, то ли от смущения. – Я очень плохо себя чувствовала, а в доме у нас ни капли спиртного.
– Что случилось? – деловито спросила Елена Игоревна. – Мы можем вам помочь?
Маша посмотрела в ее строгие темные глаза и покачала головой.
– Не во мне дело, – она вздохнула и усилием воли заставила себя прогнать вновь всплывающее воспоминание.
– В деревне еще одного человека убили. Я видела его тело.
– Убили?! – хором спросили Макар и Дарья Олеговна.
Бабкин опрокинул стопку ледяной водки и выдохнул.
– Топором шандарахнули по затылку, – объяснил он. – Гнусная картина, Макар, скажу я тебе. Причем убили незадолго до того, как мы там появились.
– Мы… – Макар понимающе кивнул. – Где она?
– Домой отправил, еле на ногах стоит. – Бабкин налил вторую стопку и выпил так же быстро, как и первую, не закусывая.
Тетушка Дарья с ошеломленным и перепуганным лицом опустилась на диван рядом с Макаром.
– Господи… – перекрестилась она. – Степан! Да за что же его, а? Хороший ведь человек, хоть и бестолковый! Ой, Степа, Степа…
Она негромко заплакала, и Бабкин, потянувшийся было за бутылкой, чтобы налить третью стопку, остановился. Он второй раз в жизни видел тетушку плачущей. Ему хотелось сказать что-то успокаивающее, но он не знал, как это сделать, и боялся навредить.
Макар заметил его умоляющий взгляд, но только покачал головой. Уткнувшись в испачканные землей ладони, тетушка Дарья оплакивала бестолкового, доброго Лесника, которого третьего дня сама отчитывала за пьянство, способное довести его до смерти.
– Кто ж его, а? – Она наконец отняла ладони от заплаканного красного лица, на котором осталась земля.
Бабкин присел перед тетушкой на колени и ласково отер грязь с ее лба.
– Кто-то из своих, – вместо него ответил Макар.
