В Узбекистане велено было погрузить в забвение великого поэта Алишера Навои (1441–1501), родоначальника литературы на узбекском языке, ученого, художника, музыканта, автора философских трактатов и работ по языкознанию, гуманиста, обличавшего деспотизм и произвол правителей, стоявшего за свободу человеческой личности. Вот только какое-то время Навои был главным визирем, то есть первым министром султана Хусейна Байкары – и этого оказалось достаточно: султанский прислужник, и точка…
Повсюду сносили памятники царям и их сторонникам, переименовывали улицы и целые города.
Правда, порой с этими переименованиями случались казусы. Например, Гатчину сгоряча переименовали в Троцк – а через несколько лет как-то так получилось, что Троцкий, выяснилось, вовсе не создатель и «вождь Красной армии» (как он одно время официально именовался), а злобная вражина. Пришлось переименовывать назад, а чуть позже вычеркивать с карт и из документов имена большевистских крупных и мелких деятелей, тоже оказавшихся врагами советской власти, марксизма-ленинизма и мировой революции.
Словом, как пел Александр Галич, «оказался наш отец не отцом, а сукою».
Так вот, самое интересное, что этот бурный поток переименований всего и вся почти не затронул советскую Арктику. В 1913 году полярные исследователи обнаружили у берегов Таймыра отделенный от него не особенно широким проливом немаленький архипелаг: четыре больших острова и множество мелких. Кто-то особенно верноподданный повелел назвать архипелаг Землей Императора Николая II.
Должно быть, чтобы не отставать от австрийцев – те, незадолго до того открыв возле Шпицбергена немаленьких размеров архипелаг, в честь своего императора назвали его Землей Франца-Иосифа. Забавно, но архипелаг оставался Землей Императора Николая II аж до 1926 года – как-то руки до него не доходили, что ли. Только в 1926 году спохватились и без особой фантазии переименовали архипелаг в Северную Землю. Четыре острова получили политически правильные названия: самый большой – Октябрьской Революции, чуть поменьше – Большевик, третий, чуточку поменьше второго, – Комсомолец, а четвертый, самый маленький, – Пионер (в чем была определенная логика).
А вот оказавшаяся после революции в советских арктических водах Земля Франца-Иосифа так ею и осталась. Должно быть, махнули рукой: всякое переименование влечет за собой немаленькие расходы по изготовлению новых карт, справочников и документов.
