— Тебе, Глотов, предстоит сейчас отправиться в самое загадочное в твоей жизни путешествие…
— Не понял, — недоуменно протянул Глотов.
— Я говорю, что тебе, похоже, удастся разгадать загадку смерти. Прямо сейчас, — он резко выхватил револьвер и не целясь выстрелил в дрожавшую фигурку Глотова.
Тот как-то нелепо взмахнул руками, затопотал ногами, но Суглобова интересовали только его глаза. Но вот что удивительно: он не увидел в них ни злобы, ни ненависти, даже страха и того не было. Только одно большое удивление, будто он и впрямь разгадал ту таинственную загадку, о которой говорил ему Суглобов…
А тот, взвалив тело Глотова на круп лошади, примостил его поперек седла, взял поводья и пошел в тыл позиций анархистов.
Обойдя их с фланга, он вышел к реке, на другой стороне которой красноармейцы готовились к переправе. Суглобов вытащил белый платок, поднял руку высоко вверх и стал размахивать белым полотнищем из стороны в сторону…
… Хлобыстов отдавал последние указания бойцам, когда к нему ввели странного человека.
В рабочей тужурке, перехваченной офицерской портупеей, в грязной шапке-ушанке он выглядел до последней степени обессиленным.
— Кто вы такой? — поинтересовался комиссар.
— Это потом, — устало отмахнулся вошедший и без приглашения тяжело опустился на стул.
— Я привез вам его…
— Кого — его? — не понял Хлобыстов."
"— Глотова. Мертвого Глотова, — выдавил Суглобов. — И всю его партийную кассу, — с горечью прибавил он: жутко не хотелось расставаться с деньгами, большую часть которых добыл он сам.
Но другого не оставалось. — Без руководителя и денег вы с ними справитесь совершенно без потерь…
Хлобыстов разинул в изумлении рот и медленно обвел взглядом своих подчиненных.
Плохо вооруженные и лишившиеся командира мятежники вскоре сдались. В руки красных попало шестьсот пятнадцать человек. В качестве трофеев красным достались пулемет Кольта, сто две винтовеи, триста охотничьих ружей, три шашки, восемь гранат.
В деревнях и станицах, участвовавших в восстании, провели обыски и аресты.
Отобрали двести семь самых активных мятежников и предали их суду. На другой день их препроводили в Канск для судебного разбирательства. Сорок восемь из них расстреляли, остальных разослали по тюрьмам. Рядовых участников мятежа насильно мобилизовали в охранные отряды внутренней службы городских гарнизонов. Суглобова, как представляющего особый интерес, под строгой охраной доставили в Барнаульскую ЧК.
20
В Харбине Мизинова встречали с распростертыми объятиями.
