— Иван Герасимович, — заговорил, наконец, Суглобов. — Начальником штаба я уже был — начальником штаба полка, под Ригой, в семнадцатом. Если хочешь, буду тебе боевым другом. Поверь, другом я буду преданным.
— Жалко! — повесил голову Камов и снова плеснул в кружки. — Думал, армия у меня…
— У тебя и есть армия, атаман, — ответил Сбродов. — Скоро увижу ее в бою, уверен — понравится мне она.
На том тогда и порешили. Сбродов остался у Камова чем-то вроде военного советника. В затишье проверял подразделения, обучал казаков тактике и окапыванию, с артиллеристами беседовал о баллистике и фланкирующем огне[29].
Казаки оказались благодарными учениками — внимательно слушали, толково разумели, грамотно отрабатывали на практических занятиях. И вот сегодня, наконец, первый большой бой после недельного пребывания Сбродова у Камова. Что-то покажут казаки, как себя зарекомендуют в настоящем деле?
Сидя в «блиндаже» атамана, Сбродов ждал, когда начнут стрелять. Камов курил и заметно нервничал:
— Что, Виктор Кузьмич, экзаменовать будешь моих сегодня? Да ведь они без тебя уже таких подвигов насовершали! Что же их испытывать?
— А может, хочу посмотреть на плоды своих уроков, как ревнивый педагог? Не допускаешь такого?
— Жива все-таки в тебе учительская жилка, — улыбнулся Камов.
— Всегда тебя таким знал.
— Вот видишь. А ты меня начальником штаба хотел, — улыбнулся Сбродов. — Может, откроем и в твоей армии академию? А что, будем твоих офицеров военной грамоте учить.
— Некогда, Василий Кузьмич, — с сожалением покачал головой Камов. — Мы свои академии в боях проходить будем.
Затрещал-таки пулемет. Сбродов поднялся и кивнул Камову:
— Пойдем, Иван Герасимович, поглядим, на что годятся твои орлы!
Они вышли из шалаша. Над головой, обламывая ветки, свистели пули. Они пригнулись и вскоре подбежали к основному пулемету. Пулеметчик стрелял прицельно, но пули уходили, видел Сбродов, выше голов наступавших, а потому не причиняли им никакого вреда.
А между тем шли красные почти в полный рост, не пригибаясь, на ходу передергивая затворы винтовок. Вот только стрелять стали чаще и кучнее.
— Ложись, атаман! — и Сбродов упал рядом с пулеметчиком, подвинув его в сторону:
— Дай-ка. Я ведь говорил, чтобы не стрелял прежде положенного?
Казак подвинулся, рядом с ним упал Камов.
Сбродов приник к прицелу, подождал, пока враг приблизится на оптимальное расстояние, и плавно нажал гашетку.
