Потом подумал минуту-другую и позвал жену:
— Маша, собираемся! Полный провал!
Мария Викторовна засуетилась, бросая на ходу:
— Я во Владивосток. К племяннику. Ты куда? К Вержбицкому? Не опасно ли тебе через линию фронта?
— Нет, Маша, не к Вержбицкому, туда и впрямь опасно, не дойду. Большевики надежно запечатали каналы нашей связи. Попробую до Николаевска[26]. А там через Якутию к Камову. Он меня знает с германской.
— Храни тебя Бог, Василий! — жена подошла к мужу, долго смотрела в его глаза, потом обняла и начала всхлипывать.
— Увидимся ли?
— Успокойся, Маша, сделай милость. Прошу тебя, родная, — Сбродов ласково гладил жену по вздрагивавшим плечикам, но сам понимал, что надежды когда-нибудь снова увидеть жену у него практически нет.
— Возьми другой паспорт, — наставлял он. — На улице возьми извозчика до вокзала. Попробуй попасть на поезд. Они ходят плохо, но, буду молить Бога, доберешься. По приезде во Владивосток напиши… Хотя что это я? Куда писать-то? — грустно улыбнулся он.
— Молись за меня, Маша, а я буду о тебе. — Он протянул ей маленький браунинг:
— Возьми, пригодится.
— Не надо, Вася, — отстранила Мария Викторовна его руку. — Береженого Бог бережет. Мы с тобой убеждались в этом не раз. Упасет и сейчас. Ступай, — она еще раз обняла мужа, перекрестила напоследок и открыла дверь.
А потом, заперев дверь, вернулась в спальню и долго стояла перед зеркалом комода. Она понимала, что это конец, что ни на какой поезд ей не попасть, что, возможно, уже через полчаса здесь будет ЧК, что ни за что она не вынесет пыток.
Она в последний раз взглянула на образ Богородицы в углу. С иконы на нее глядел грустный неподкупный лик. И тем не менее она знала — если что-то и есть там, то есть только благодаря Ей — соединившей в себе землю и небо.
Мария Викторовна открыла ящик комода, извлекла из-под белья завернутый в полотенце дамский револьвер, погасила свечи и выстрелила себе в висок…
13
По фальшивому паспорту, наклеив бороду и усы, полковник Сбродов добрался до Николаевска, где за определенную сумму его согласились перевезти на небольшом моторном баркасе[27] в Чумикан, на побережье Охотского моря.
Запросили немного, но Сбродов, вытащив портмоне, отсчитал половину и протянул купюры мореходу:
— Что нынче эти деньги? Оставьте, пригодится.
В Чумикане на оставшиеся деньги он нанял местных якутов-проводников и через неделю, преодолев свыше трехсот верст, обнимал Камова в его лагере на Зейских озерах.
