И не отсюда ли так мне знакомое уважение к неприятелю, почтение даже?..»
Мизинов вспомнил, как несколько дней назад он горячо поспорил с начальником батальонной разведки штабс-капитаном Суглобовым.
— Да, я уважаю противника, — вспылил тогда Суглобов. — Вы посмотрите на подавляющее превосходство их вооружения перед нашим! И после этого как не совестно тыловым пропагаторам кричать о «варварстве» немцев?
— Господин штабс-капитан, почтение к неприятелю — это недостойное офицера чувство. Это не фактор победы. Это фактор поражения! — пытался урезонить его Мизинов.
— Плевать! — не унимался штабс-капитан. — В конце-концов право на жизнь имеет сильнейший. А не хватает силенок — уважай тех, у кого она есть! Я нашего Ваньку-лапотника, может, всей душой люблю и только счастья ему желаю! Но где ему взять счастья, если его гонят под пули ради наживы ненасытного хозяина?
— Это кого вы имеете в виду? — насторожился Мизинов.
— Полноте, капитан, вы и сами прекрасно понимаете, что эта война — средство наживы кучки мерзейших представителей рода человеческого, — устало отмахнулся Суглобов.
— Следовательно, под ненасытными хозяевами я подразумеваю лишь некоторые персоны. Они, впрочем, известны и вам.
— Вы, случайно, не социалист? — Мизинов был поражен эскападой этого в общем-то неплохого боевого офицера, неоднократно выполнявшего самые опасные задания.
— Да не социалист я, — отмахнулся Сугробов, присев на топчан и закуривая. — Устал только от всей этой бессмыслицы.
— Защиту родины вы полагаете бессмыслицей?
— Да хватит, Александр Петрович! Немец тоже защищает свою родину.
И почему я должен ему мешать в этом? Он такой же человек, как мы с вами…
— На войне человек — либо соратник, либо враг. Третьего нет!
— Есть третье, есть! — Сугробов снова ожил и впился горящими глазами в Мизинова. — Жить по-человечески, без войны! Каждый на своей земле!
— Что же, мир с немцами заключить? — не понял батальонный.
— И мира не заключать! Но и не воевать! Ни войны, ни мира! — впавший в раж Сугробов так и застыл, как на трибуне, с разведенными руками.
— Послушайте, господин штабс-капитан, в таком случае мы дойдем до того, что по нашей земле протопают вражеские сапоги. Где же ваш патриотизм?
— Сапоги, говорите? И пусть топают! Мне-то что! Да, я понимаю, начнется невообразимое. Ну, так и хорошо! Когда люди будут сыты хаосом, когда будут отрыгивать им, вот тогда, может быть, они захотят порядка и гармонии. Сам хаос должен их научить любить порядок! Только так.
