А началось все с того бурного перехода через одну из горных речек в Забайкалье. Под одной из телег, до отказа груженной ящиками с золотом, вдруг треснул и провис тоненький мосток, кобыла испугалась, забила копытами, от чего дощечки мостка посыпались, как зубы из гнилого рта, телега накренилась и вот-вот готова была провалиться в неглубокий, но бурный поток. Ищи потом золото в мутном водовороте!
Заметив это, Маджуга, принимавший лошадей на другом берегу, скинул с плеч барчатку[5], с разбегу кинулся в воду и подоспел к готовой рухнуть телеге как раз вовремя.
Крепким плечом он подпер подводу снизу и зычно крикнул казакам:
— Сымай ящики! Живо айда!
Станичники все как один бросились к подводе, и в один миг драгоценный груз лежал на берегу. Остальное золото переносили на руках через поток. По пояс в ледяной воде, казаки работали дружно, молча, стиснув зубы. А потом лежали на берегу, скинув амуницию и греясь у разведенных больших костров…
В Харбине удалось устроиться основательно.
Надежные люди сделали Мизинова купцом Усцелемовым, выделили ему две лавки скобяных товаров, извозчичью контору почти в центре города, пару цинковых приисков за городом, подыскали и хорошую скрыню для золота. Мизинов сперва не понял:
— Что такое «скрыня»?
Доброхоты понимающие переглянулись между собой с едва заметной улыбкой и ответили вопросом:
— Ваше превосходительство знает, конечно, что такое банк? Так вот, скрыня — это лучше банка.
Там ваше золото пролежит в целости столько, сколько потребуется вашему превосходительству.
Мизинов бросил на них быстрый взгляд, выражавший недоверие. Они выдержали, не отвели глаз:
— Господин Куликовский во всем нам доверяет, можете не беспокоиться…
Золото схоронили в глубоком подвале под одной из скобяных лавок купца Усцелемова. На крышке люка повесили полупудовый амбарный замок — из того добротного товара, которым торговал «купец». А караулили подвал по двое маджуговских казаков, сменяемых через шесть часов.
И так круглые сутки. До сих пор Мизинов за золото не беспокоился. Но что вдруг сегодня взволновало Маджугу?
— Садись, Арсений, — Мизинов прошел в светелку и пригласил Маджугу за стол. — Что случилось?
— Дак случилось, Лександра Петрович, случилось! — хорунжий сел за стол, снял папаху, вынул платок и вытер крупные капли пота на лбу.
— Выпьешь? — предложил Мизинов и кивнул на графин с водкой.
