Вот на что он, интересно, рассчитывал?
– Почему вы мне предложили деньги? – Юля словно не слышала его последних слов. Её должно интересовать передвижение Тарисова, но к этому выводу она придет слишком поздно.
Мужчина усмехнулся.
– Почему бы нет?
– Вы серьезно, Демьян? – она сделала над собой усилие и убрала отчество. – Для вас всё измеряется деньгами?
– А для вас – нет? Подумайте, как вы смогли бы круто изменить свою жизнь. Вылечить отца и…
Юлин смех прервал его речь. Он замолчал внезапно, оскорбившись.
– Дааа, тяжелый случай, Демьян – и тут я уже не могу не добавить – Валерьевич.
Мне папа первый в лицо плюнет, если я даже заикнусь об этом. Нет, даже если просто озвучу подобное предложение. Как же… – она покачала головой, глядя себе под ноги. Смотреть на идущего рядом мужчину сочла дезориентирующим фактором. А того, что он шел рядом, хватало с лихвой. – Я хотела сказать: как же мне вас жаль. Что вы там, на верхушке власти, настолько привыкли мерить все деньгами, евро, долларами, количеством нулей в переводе, что человеческие чувства и эмоции для вас обесценились.
Но, конечно же, я ничего подобного не скажу, потому что…
– Ты достаточно уже сегодня наговорила, – ледяным тоном прервали её.
Если бы между Тарисовым и Юлей были отношения – приятельские или, не приведи Господи, любовные, – она решила бы, что задела его. Но где она и где он? Юля априори его никак не могла оскорбить.
– Это всё нервное, – на ходу «переобулась», смягчив тон. Никогда не умела дергать тигра за усы. Лучше и не начинать.
Тем более, с таким матерым, который сегодня попросту сдерживается, давая ей возможность выплеснуть эмоции.
Юля подумала об этом и мысленно осеклась.
А что если это на самом деле так?
Глупости…
– Пора прекращать нервничать и нести ахинею.
– А вы… – она всё же не выдержала и посмотрела на мужчину. Хорошо, что ночь скрывала холод его глаз и надменность лица. – Ни за что не поверю, что вы спокойно отреагировали, когда узнали, что у вас сын.
– Который рос без меня три года!
Лучше бы он продолжал сохранять видимое спокойствие.
Потому что ярость и ненависть, с которой Юля уже встречалась в кабинете Седова, были намного хуже. Юля даже шею втянула в плечи и порадовалась, что Тарисов не видит всего, что она делает.
Но его эмоции…
Да, они определенно хуже снисходительно-повелительного тона.
– Демьян, я не виновата, что вы ничего не знали.
– Поверь, только по этой причине ты ещё жива. И лишь поэтому мы разговариваем.
* * *– Что скажешь?
– Хорошая девочка.
