Юля выпила две таблетки, пока не помогало. И вряд ли поможет. Тут больше нервное.
– Юля, ты же понимаешь, что не вернешься через неделю.
– Папа, я тебя очень прошу, не кури. Тебе нельзя.
Отец приглушенно выругался и затушил сигарету.
– Мне не по душе эта твоя поездка.
– Миша, не дави на девочку. Думаешь, ей она по душу?
– Тогда какого?..
– Пап, он его отец. И имеет право…
Юля сама не верила, что подобное говорит.
Папа покачал головой и тяжко вздохнул.
– Вы уезжаете…
– Папа, на неделю!
– Ты сама веришь в то, что говоришь?
Она не верила.
Конечно, новость о том, что её очень настойчиво пригласили в гости к господину Тарисову, родители не восприняли с энтузиазмом.
Юля ушла из отеля спустя полтора часа после обеденного перерыва. Подошла к управляющему и сказала, чтобы тот вызывал Алевтину. Управляющий не удивился. Значит, был предупрежден. Алевтина тоже приехала довольно быстро – значит, и ей давали инструкции.
Что ж… Юлю больше ничего не держало в «Гранд-бюле».
Кукловод подергал за веревочки. Да и не смогла бы Юля работать в отеле, где каждый второй за её спиной перешептывался.
Пришлось уходить, не прощаясь.
Горько и обидно.
Звонок от управляющего раздался, когда она уже подъезжала к дому:
– Юлия Михайловна, надо поговорить.
– Да, надо.
Поговорили. Документы ей привезли вечером, полный расчет поступил на карту тогда же.
Теперь Юля официально числилась безработной.
Как всё быстро делается! Щелчок – и жизнь человека перекраивали вдоль и поперек.
Без зазрения совести. Потому что так надо другому.
Здраво Юле удавалось мыслить через раз. Больше захлестывали эмоции. Единственное что – она не давала волю чувствам при родителях. Сережу забрала из сада и написала заявление на отпуск. Пока на неделю.
Именно на такой срок она решила побыть гостьей Тарисова.
Не больше.
Родители её приезд восприняли с радостью.
– Хорошо, что ты пораньше.
То, что её уволили, они поняли и без лишних слов.
– Мама, что с квотой для папы? – негромко спросила, когда они остались вдвоем на кухне.
Папа с Сережей пошли играть во двор.
– Пока тишина.
Отцу требовалась ещё одна операция. Но без квоты им её не потянуть. Она рассчитывала взять кредит – отец запретил.
– Время терпит, – так сказал он, и Юля знала, что раз отец решил, то кредитных денег от неё он точно не возьмет.
Поэтому Юля и завела с мамой разговор. Она должна быть в курсе.
А ещё…"
