С тех пор как его царство раскинулось на столько земель, у Александра порой не хватало ни сил, ни времени разобраться в донесениях, в отчетах, в финансовых делах, в делах строительства и в разных жалобах… Ведь он всегда все хотел делать сам! А кроме того, в дальнем покое ждала его, своего мужа, белокурая, нежная Роксана.
Но сириянка стояла, словно грозное предупреждение судьбы."
"– Поступи так, как я сказала тебе, царь, – повторила она. – Вернись и не выходи до утра.
– Вернемся, Александр, – попросил Гефестион, чувствуя недоброе в этом появлении сириянки.
– Вернись, царь, – сказал и Птолемей. – Старуха что-то знает.
Александр еще раз взглянул на сириянку. Огромные черные глаза, желтое длинное лицо, напряженные скулы… Он пожал плечами:
– Хорошо. Я вернусь. Клянусь Зевсом, я очень рад, что могу пировать всю ночь. Что ж, мне ведь запрещено покидать друзей!
И он повернул обратно. Телохранители с удовольствием последовали за ним: на пиру было весело и им вовсе не хотелось уходить так рано.
Однако неясное подозрение и тайное раздумье всю ночь, пока длился пир, смущало их.
Что знала старуха?..
Тайна раскрылась, как раскрывается почти всегда, если о ней знают несколько человек. Хранить тайну, да еще такую страшную, как убийство царя, юному сердцу очень тяжело, почти невыносимо.
Александр после бессонной ночи сидел за работой, когда жуткая весть из уст в уста уже приближалась к нему…
Во дворце дежурил Птолемей, сын Лага. Ему хотелось спать. Он заставлял себя сидеть прямо и неподвижно, но тяжелая голова клонилась на грудь.
Покачнувшись, он чуть не упал со скамьи. Вздрогнул, выпрямился. Покосился на воинов, стоявших на страже у дверей: не видали ли они…
Но стражники с кем-то разговаривали. Кто-то просился к царю. Птолемей встал, принял свой обычный строгий вид и подошел к ним. Во дворец просился молодой Эврилох, сын македонского вельможи Арсея, один из тех юношей, которых царь набирал из знатных семей для личных услуг.
– Прошу выслушать меня!
Птолемей внимательно поглядел на него.
Юноша был бледен, губы его дрожали, широко открытые карие глаза были полны ужаса. У Птолемея сразу исчезла дремота.
– Войди. – И, не спуская с него холодных глаз, потребовал: – Говори.
– Заговор… – пролепетал Эврилох. Его крутой смуглый лоб заблестел от пота.
– Заговор? – Птолемей крепко схватил Эврилоха за плечо. – Кто? Где?
– Гермолай… все они… хотят убить царя!
Лицо Птолемея стало каменным. Серые глаза блестели ледяным блеском.
