– Но все это к делу не относится. Ни по происхождению, ни из-за репутации ты не обязан хорошо ко мне относиться.
Опершись локтем о край ванны, Пирс задумчиво посмотрел на нее.
– Ты права, Шарлотта. Меня вообще нельзя принудить полюбить тебя.
Она уже начала жалеть о том, куда неожиданно свернул их разговор.
Вода почти остыла. Шарлотта задрожала от холода. Надо было дотянуться до полотенца, но Пирс не спускал с нее глаз.
– Ты хоть представляешь, каким влиянием я обладаю? – Он побарабанил пальцами по краю ванны. – Сколько денег и власти в моих руках?
Она пожала плечами.
– У меня имеется кое-какое представление.
– Ты не представляешь и десятой доли того, что есть на самом деле.
Пирс не хвастался, просто изложил факт.
Шарлотта поверила ему.
– Когда нас застали в библиотеке, не произошло ничего ужасного. Я мог бы решить эту ситуацию разными способами. Например, найти тебе другого обходительного поклонника. Или даже дюжину, чтобы у тебя имелся выбор. Я мог бы все устроить так, словно той сцены не было вовсе, и на стадии зародыша ликвидировать скандал.
– Мог также позволить мне и дальше оставаться отчаянной дебютанткой и бросить на растерзание волкам.
– Или, – сказал Пирс, – я мог бы найти карикатуриста из «Пратлера», который дал тебе то отвратительное прозвище, и сделать так, чтобы от него и следа не осталось.
Шарлотта засмеялась, но тут же сообразила, что это не шутка.
Нет! Взгляд его был до ужаса серьезным.
Пирс рассказал ей нечто важное, то, что составляло сущность того человека, которым он считал себя.
Было жизненно важно, чтобы она выслушала все без улыбки и не судила его.
– Но ты не сделал ничего из того, о чем говорил, – осторожно заметила Шарлотта. – Ты выбрал путь благородства.
– Я выбрал тебя. – Он обнял ее и прижал к себе, подняв волну мыльной воды, которая выплеснулась на пол. – Я выбрал тебя, потому что хочу.
– В постели.
– В жизни.
Ей вдруг стало трудно дышать.
– В моей работе мало чего по-настоящему благородного. Ты будешь моей женой, поэтому заслуживаешь узнать многое, хотя, надеюсь, не станешь вникать до конца.
Я десять лет занимался тем, что принимал решения с холодным сердцем. И никогда не оглядывался назад.
Ею овладело острое любопытство, но Шарлотта подавила в себе желание узнать подробности.
У нее были подруги, чьи мужья-офицеры недавно вернулись с полей сражений. Пирс был таким же: во время войны нес на своих плечах тяжелейший груз ответственности. Таким, как он, не требовалось проявлений любопытства.
