Здесь даже днем прохожих было мало, а по соседству жили две старые леди, которые с наступлением вечера тщательно зашторивали все окна и до утра из них никогда не выглядывали.
Салли была у нас сорвиголова, а тут мы еще вдохновили ее на подвиг, пообещав, что она съест столько вкусностей, сколько в нее влезет. Для конспирации мы нарядили ее в капор и шаль, и она вылезла из окна. Мы аккуратно спустили ее на веревке до самой земли, а затем отправили туда же большую корзинку.
Стоило ей благополучно скрыться за поворотом улицы, оставшаяся компания натянула поверх платьев ночные рубашки и улеглась по постелям.
Как раз вовремя! Наша общая внезапная усталость, по-видимому, вызвала у мисс Коттон подозрение, и она раньше обычного послала к нам Бетси забрать свечу.
Следующие полчаса мы провели в кроватях, перешептываясь в нетерпеливом ожидании Салли. Наконец с улицы громко прострекотал кузнечик. Мы подбежали к окну. Под нами, размахивая руками, стояла маленькая фигурка.
– Скорее! Скорее! – пыхтя от быстрого бега, проговорила она.
– Поднимайте корзину, а сразу после – меня. Я увидела на рынке мистера Коттона и неслась всю дорогу обратно как угорелая, чтобы прежде него успеть.
Корзинку со стуком и скрежетом мы подняли благополучно, а вот с Салли вышла промашка. Когда она уже находилась на полпути от земли, веревка выскользнула из наших рук. К счастью, обошлось без увечий. Подруга наша мягко приземлилась и, невредимая, тут же вскочила на ноги.
– Скорее! Скорее же! – торопила она.
– Он идет!
Да мы и сами уже заметили, как мистер Коттон в сумерках приближается к дому. Стукая и царапая Салли о шершавую стену, мы втащили ее наверх и уже в комнате принялись обнимать и похлопывать по спине. Момент был очень опасный. Ведь если со слухом у мистера Джона обстояло из рук вон плохо, то видел он превосходно.
Не успели мы затолкать под одну из кроватей корзину и снова улечься в постели, входная дверь хлопнула, и вскорости со стороны лестницы послышалась тяжелая поступь Бетси, а затем в нашей спальне показалась ее голова.
– Хозяин-то, старый сыч, снова меня к вам отправил, – недовольно забормотала она. – Почудилась, видите ли, ему в вашем окне какая-то странность. А всего-навсего занавеску, наверное, трепыхнуло ветром. Вон бедняжки мои миленькие спят себе преспокойно, как агнцы."
"И, продолжая бубнить себе что-то под нос, она удалилась. Белые покрывала немедленно затряслись от нашего дружного смеха.
